Онлайн книга «Девушка с характером»
|
— Ты единственная, с кем я могу говорить о нем. Он – как прекрасный сон, далекий принц, который улыбается мне и снова исчезает. Ах, Мари, если бы ты знала, как я страдаю и в то же время как я несказанно счастлива… 22 — Адель божественна, друзья. Голос… фигура… Нет, правда, матушка-природа была к ней щедра! Пауля позабавила эта страстность в голосе друга. Они стояли в ложе и аплодировали артистам. Сегодня давали «Летучую мышь» Иоганна Штрауса, одна из арий в ней посвящалась шампанскому – весьма удачный выбор для новогодней ночи. — Отойдите все, мне надо размахнуться. Вот черт! Студент медицинского факультета Юлиус Каммер хотел бросить букет исполнительнице партии Адели, однако цветы, не долетев, упали в оркестровую яму, развеселив и музыкантов, и всю ложу. И только Юлиус расстроился. Ведь розы должны были выстлать путь к сердцу и к грим-уборной прекрасной Адели. — Всегда так бывает, когда экономишь на посыльном! — Смотри-ка, симпатичный паренек с тубой бросил на тебя тоскливый взгляд! И розочку твою из инструмента достал. Друзья сыпали шуточками, и Юлиусу пришлось держать хорошую мину при плохой игре. Адель всю завалили цветами, шансов у него и так не было. — До нового года остается полчаса, пойдемте вниз? – предложил Альфонс. – Первый бокал для всех за мой счет! — Погоди-погоди, мне кажется, сегодня все бокалы за твой счет, а? Подтрунивать над доверчивым Альфонсом Паулю доставляло некоторое удовольствие. Но лишь некоторое: тот не мог ответить на его колкости, пока вздыхал по Катарине. Да и требуемую сумму за седло он отдал без разговоров. На сцене опустили занавес, кулисы быстро сдвинули в стороны, чтобы расставлять столы с выпивкой и закусками. Для исполнителей работа на сегодня закончилась, музыкантам же предстояло репетировать попурри из оперетт и играть во время танцев. Куртеатр[7] Гёггинген славился своими блестящими постановками и празднествами. Чугунное здание, первоначально курзал, использовали сегодня для театральных постановок и концертов, оно особенно нравилось горожанам и молодежи. Для респектабельной публики вроде четы Мельцеров этот помещение с высокими разноцветными витражами казалось недостаточно солидным. Госпожа Мельцер, побывав здесь, заметила, что в нем чувствуешь себя, как в цирке. Да и публика под стать… Только хотели спускаться в партер, как служитель театра открыл дверь ложи. — Можно? – ухмыляясь, спросил Клаус фон Хагеман. – Мы тут решили завалиться к вам. Но не волнуйтесь, друзья, сейчас будет шампанское! Клаус явился в сопровождении своего хорошего друга Эрнста фон Клипштайна из Берлина – молодцеватого человека с усами и голубыми глазами. Типичный пруссак. С ними были две величественные блондинки, одна в сверкающем зеленом, вторая в небесно-голубом платье. Последнюю Хагеман представил как хористку. Кельнер услужливо принес поднос с шампанским. В соседних ложах тоже угощались шампанским, было много знакомых лиц, и бокалы поднимались в знак приветствия. Зрителям партера пришлось ждать, пока уберут сцену и накроют столы. — За все, что мы любим! — За очаровательных артисток. Особенно за присутствующих! — За кайзера и Отечество! Этот тост, разумеется, поднял лейтенант фон Клипштайн. Пруссак! Один из тех, кому не терпелось вступить в войну за кайзера и отечество. Неважно с кем, главное, – воевать и отличиться. |