Книга Девушка с характером, страница 92 – Анне Якобс

— Роберт, в одиннадцать я вместе с Мари хотела быть возле церкви Святой Катарины.

— Тогда нам нужно выезжать около половины одиннадцатого, барышня.

Она легкой походкой вышла в коридор и, поднимаясь к себе, заметила, как непривычно сильно колотится сердце. Неудивительно: она слишком уж спешила. Да и чаю выпила больше, чем нужно. Лучше пить кофе, от чая ей становилось неспокойно. Господи, как же она нервничала!

К удивлению Катарины, из ее комнаты доносились голоса. Один принадлежал Мари. Другой – Шмальцлер. Что ей там было нужно? Ко всему, еще и ругань Йордан. Невероятно! Никто не заметил, как она вошла, все трое находились, по всей видимости, в гардеробной. Китти бросила взгляд на маленькие часы на комоде – до половины одиннадцатого оставалось еще добрых два часа. Катарина немного подумала, вмешаться ли ей в перебранку в гардеробной, однако решила послушать.

— Гардеробная фрейлейн Катарины – моя епархия! – горячилась Йордан. – Так было всегда, с тех пор, как я работаю в доме.

— А теперь будет иначе, и вам придется подчиниться, Йордан! – твердо возразила Шмальцлер. – Впредь вы будете обслуживать госпожу и фрейлейн Элизабет, Мари – фрейлейн Катарину.

— Она все вещи испортит! – запальчиво выкрикнула Йордан. – Она понятия не имеет, как нужно обращаться с шелковым платьем. С бальным платьем. С дневными туалетами. А прежде всего – с бельем. Гладить-то она хоть умеет?

— Я вам несколько раз повторила, что барышня сама выбрала Мари! – В голосе экономки теперь были слышны нотки раздражения. – Вам не нужно беспокоиться на этот счет.

Китти села в голубое кресло. Весьма содержательная беседа. Она не любила Марию Йордан, эту змею, распространявшую сплетни.

— Я не одинока в своем мнении. – Йордан не собиралась уступать. – Вся прислуга восприняла ее повышение как пощечину. Добросовестно трудишься, усердно делаешь свою работу долгие годы, учишься с нуля и только потом поднимаешься на более высокую ступеньку. Но такие, как Мари – счастливчики, получают все за несколько недель. Я-то молчу. Я не завистливая. Только не я. Мне это ни к чему.

— Я тоже так думаю, фрейлейн Йордан. А теперь, пожалуйста, не могли бы вы оставить нас одних, нам нужно работать.

— Разумеется, я ухожу! Но скажу вам еще раз, фрейлейн Шмальцлер. Я не из тех дурочек, кто придет на помощь, когда новая камеристка однажды не справится со своими обязанностями!

— Я неплохо шью, фрейлейн Йордан.

Это Мари подала голос. Господи, сколько бедняге пришлось выслушать! Китти была вне себя. Если бы мама не была так привязана к Йордан, она лично выставила бы эту склочницу на улицу. По крайней мере Йордан не на шутку испугалась, когда вышла из гардеробной и увидела Китти.

— К… к вашим услугам, фрейлейн, – заикаясь, произнесла камеристка, красная от замешательства. – Я хотела… хотела только посмотреть, все ли в порядке с вашими платьями, и дать Мари пару полезных советов.

— Конечно, – холодно отреагировала Китти. – Мне было хорошо слышно. Хочу, чтобы впредь вы были вежливы с Мари.

Йордан сообразила, что Китти слышала их разговор, и скривила рот.

— Разумеется, фрейлейн Катарина, – прошелестела она. – Простите, я не совладала с нервами.

Китти снисходительно кивнула. Роль повелительницы вполне ей нравилась. Она махнула рукой в направлении двери: