Книга Девушка с характером, страница 96 – Анне Якобс

В смежном помещении справа сидела одна из смотрительниц в синей униформе и вязала сиреневый носок. Непостижимо: сидеть среди этих шедевров на табуретке и бестолково стучать спицами. Китти вернулась во второй зал и пошла направо. Если его и там не было, значит, он или не пришел, или уже ушел. Отчего такое несказанное разочарование? Вообще-то ей должно быть все равно. Сами виноваты, месьё Дюшан. Жаль потраченного времени…

Но он был там. Стоял к ней спиной и разглядывал картину одного швабского мастера. Не оглянулся даже, когда она вошла в зал. Обернулся, только когда она остановилась.

— Как вы долго, мадемуазель, – с улыбкой сказал он. – Я уже боялся, что вы передумали.

Она тотчас утонула в идущем от него теплом потоке. Боже, в его глазах плясали золотые искорки. Невероятно, как мужчина может быть столь красив и привлекателен.

— Нас задержали, – ответила она, взяв себя в руки.

Он принял объяснение, не задав уточняющих вопросов.

— Тем больше мне повезло, если вы несмотря ни на что приехали.

У нее дрожали колени, пока она подходила ближе. Он галантно поцеловал ей руку, а ей показалось, что руку обожгло пламенем. Коснулись ли его губы ее руки или ей только показалось?

— Ну, у меня в городе были дела, – солгала она и улыбнулась ему. – А эту выставку при случае нужно посещать.

— Тут вы правы, мадемуазель Катрин…

Как красиво звучало ее имя в его устах. У него был легкий французский акцент, в остальном по-немецки он говорил блестяще, что удивительно для сына фабриканта из Лиона. Однако его мать была немкой, и уже несколько лет он руководил филиалами лионских фирм в Аугсбурге. С Катариной они познакомились на первом бале и с тех пор время от времени встречались. Последний раз – на том безумно скучном новогоднем празднике в доме бургомистра.

Молодой человек взглянул в сторону выхода, где на несколько секунд появился смотритель, но вскоре снова вышел.

— Знаю, мадемуазель, что я самонадеян, – произнес он тихо. – Но я не мог упустить возможность признаться вам, насколько я впечатлен встречей с вами. Я думаю о вас день и ночь, мадемуазель. Я живу с вашим образом в сердце, я говорю с вами, воображаю себе ваш голос, иногда мне даже кажется, что я чувствую тепло вашей изящной ручки…

Она впитывала в себя его слова, они были чистое счастье. Именно этим она грезила все последние дни. Его с золотыми искорками глаза, его мягкий, глубокий голос… Господи – да. В его словах не было большой поэзии. Она уже слышала подобное от других. Но услышать это из его уст было радостью.

— Пожалуйста, не смейтесь надо мной, Катрин. Я открываю вам свое сердце, полагая, что вы не останетесь равнодушной. Вы на это не способны, иначе не стояли бы сейчас здесь, передо мной…

В его взгляде читалась уверенность в победе, которая слегка раздражала. Он был не из тех юнцов-воздыхателей, которые докучали на вечеринках, он был взрослым мужчиной и знал, чего хочет.

— Признаюсь, мне было любопытно, – кокетливо посмотрела на нее Китти.

— Возможно, у нас много общего. Прежде всего мы ценим искусство.

В зал вошли две пожилые дамы, медленно прошли мимо них, остановились у картин, обсуждая их. Прошла целая вечность, пока они ушли. Все это время Китти и Дюшан молча стояли друг напротив друга, поглощенные друг другом.