Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 108 – Анне Якобс

— Госпожа…

Августа тихо приоткрыла дверь и просунула в образовавшуюся щель голову.

— Я сейчас, Августа. А кто там приехал?

— Барон фон Хагеманн и его супруга, госпожа. Перед ними подъехала машина директора Бройера.

— Я спускаюсь. На кухне все в порядке?

— Фрау Брунненмайер, как всегда, ругает и подгоняет бедную Ханну. Эльза жаловалась, что ей приходится помогать на кухне.

— Скажи ей, чтобы она поставила в красном салоне манеж для близнецов. Мама хочет, чтобы они были с ней, когда подадут мокко.

— Я скажу ей, милостивая госпожа.

Августа принарядилась к сегодняшнему дню и даже надела на голову свеженакрахмаленную заколку. На вилле уже давно не устраивали праздников, даже Рождество прошло тихо и скромно. Неожиданно Альфонс – муж Китти – приехал на десять дней в отпуск, и они решили отпраздновать день рождения Алисии в кругу семьи на широкую ногу. Конечно, насколько это было возможно в трудные времена.

Мари положила папку с письмами в ящик стола и задвинула его. В детской капризничал Лео, он злился, что его сестра уже могла подтянуться к деревянной решетке манежа, а у него никак не получалось. Зато на его круглой головке появился нежный пушок золотисто-светлых завитков, на Додо же надели кружевной чепчик, чтобы прикрыть ее лысую голову.

— Накормлен, закутан и готов к любым проказам! – радостно сказала Роза, когда Мари вошла в детскую. – Насколько я знаю вашу свекровь, она в любом случае напичкает своего дорогого Лео всякой вкуснятиной.

— О да, есть пирожные, – вздохнула Мари и вынула дочь из манежа. Малышка засмеялась и показала четыре крошечных белоснежных зубика, которые у нее уже выросли. Додо почти всегда была в хорошем настроении. Недаром все называли ее прелестной малышкой. Лео, продолжатель рода, тоже умел очаровывать, но только когда хотел. Большую часть времени он был чем-то недоволен: то ныл по ночам из-за прорезывающихся зубов, то просился на руки, то хотел есть, то у него болел животик, то он плакал из-за простуды, сопровождавшейся соплями и температурой.

— Идите, госпожа, – сказала Роза. – А я приведу детей в красную гостиную после обеда.

Мари посадила Додо и побежала по лестнице вниз, на второй этаж. Там было довольно оживленно, как обычно бывает, когда приглашено много гостей. Элизабет, запыхавшись, промчалась наверх мимо Мари: у нее было много дел в лазарете, только сейчас она вырвалась и торопилась переодеться для гостей.

— Эльза погладила мое платье, Мари?

— Я еще вчера вечером ее просила это сделать. Не торопись, Лиза. Мама и папа в зимнем саду, я сейчас тоже спущусь и приму гостей. Переодевайся спокойно.

— Спасибо, Мари, ты просто золотце.

Августа прошла мимо Мари, в руках у нее были мокрые пальто гостей, которые она несла наверх для просушки. Вышла Ханна, щеки ее пылали, а глаза выдавали страх. Она была одета в черное платье, подаренное ей Мари. Наряд дополняли кружевной фартук и тонкий чепец-заколка. Сегодня она впервые должна была подавать блюда на господский стол, еще и во время праздника, и страшно волновалась.

— Не забудь, Ханна, вино надо наливать медленно. И не делай такое лицо, девочка. Я знаю, ты это умеешь.

— Да, госпожа. Я постараюсь.

В зимнем саду подавали шампанское, которое в такую неприятную погоду было как нельзя кстати. Только Гертруда Бройер, свекровь Китти, сказала, что она предпочла бы бокал глинтвейна. Подарки были вручены и разложены на столике перед книжными полками, все поздравляли Алисию с днем рождения, обнимались или просто пожимали друг другу руки – в зависимости от степени родства. Самым трудным для Мари было встретить супругов фон Хагеманн с должным дружелюбием. Ей давно было ясно, что эти двое считают ее лишней в семье Мельферов, но Мари, рожденная вне брака в результате трагических обстоятельств и воспитанная в приюте, еще в детстве научилась справляться с презрением окружающих. Очень тепло ее встретили Гертруда и Эдгар Бройер. Они были бесконечно счастливы, что их единственный сын Альфонс уже несколько дней находится в Аугсбурге, а значит, в безопасности.