Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 158 – Анне Якобс

— Мы отведем тебя домой, Тилли, – промолвил Пауль. – Ты сейчас нужна родителям.

Она покачала головой. Нет, она не хочет домой. И никому не нужно провожать ее.

— Нам все равно по пути, Тилли, – мягко настаивала Алисия. – Пауль возьмет машину. Мы должны ехать к Китти.

— Да, конечно, – торопливо проговорила Тилли. – Бедная Китти. И маленькая бедная Хенни… Нет, не беспокойтесь, я останусь здесь, у меня дежурство, я никуда не пойду. Мне все равно будет лучше, если я буду чем-то занята. Мама сама сможет утешить папу…

— Это решение делает тебе честь, Тилли, – произнесла Элизабет. – Пошли вниз. Я тоже хочу выполнять свой долг. Мама, я приду к вам, как только освобожусь.

— Делай, как захочешь, Тилли, – проговорила Мари. – Конечно же я тебя понимаю, ты не можешь бросить свою работу, но не переоценивай себя. Отдохни хоть чуть-чуть, обещай мне!

Тилли кивнула. Отыскав носовой платок в кармане белого фартука, она высморкалась. Потом она видела, как Пауль с Мари взялись за руки, выходя из комнаты. И хотя они сделали это украдкой, Тилли нашла это странно неприличным.

Она прошла наверх в ванную комнату, вымыла холодной водой лицо. Подняв перед зеркалом голову, она испугалась, увидев в нем свое бледное как полотно лицо с темными кругами под глазами.

«Я страшно безобразна, – подумала она. – Но кому какое дело? Альфонса больше нет. А моя любовь была только воздушным замком. Жизнь прошла. Для кого мне быть красивой?».

Она заправила за уши выбившиеся пряди волос и приколола к ним сестринский чепчик. Что сказала Элизабет? Надо быть сильной. И она будет сильной. Сейчас она будет работать, как будто ничего не случилось. Это же замечательно, что она будет среди людей и сможет что-то делать. Ей было бы намного тяжелее, если бы она вернулась домой и увидела своих убитых горем родителей.

Ее уже ждали внизу, в лазарете. Привезли новых пациентов, кроме того, у двоих уже несколько дней была лихорадка, и доктор Грайнер изолировал их от остальных, поскольку боялся, что это тиф. Тилли была рада тому, что никто ее не спрашивал, где она была и почему отлучилась с дежурства. Она с головой окунулась в работу, помогала менять повязки, раздавала обед, сматывала только что постиранные бинты. Потом доктор Грайнер позвал ее в процедурный кабинет, и она помогала ему обрабатывать особенно сложные раны. Она не спрашивала его про доктора Мёбиуса, но Грайнер, относившийся к ней, как к дочери, сам рассказал, как тяжело было его молодому коллеге проститься со всеми.

— Его сердце останется здесь, фройляйн Бройер. Кажется, он оставил его здесь навсегда, бедняга.

— Так бывает в жизни, – выдавила она. Ей никак нельзя было расслабиться, иначе бы она пропала.

Весь день она работала как одержимая, подменяла кого-то в прачечной, сидела у постели одного паренька – в бреду тот говорил о крысах с человечьими мордами. Она читала ему вслух стихи, чувствовала, как звук и ритм стихов успокаивали его, и в конце концов он заснул. Она взглянула на его измученное лицо и сама почувствовала чудовищную усталость, накрывшую ее с головой.

— Фройляйн Бройер?

Она посмотрела на доктора Мёбиуса почти равнодушным взглядом. Чего он хотел от нее? Она устала до изнеможения, и ей уже было пора домой.

— У вас есть силы остаться еще на одно дежурство? Очень прошу вас.