Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 188 – Анне Якобс

Когда сторож открыл ей ворота фабрики, Ханна как раз въезжала во двор со своей тележкой. Еду для военнопленных готовили на кухне виллы, за это им платило военное министерство.

— Ну что, Ханна? С тобой все в порядке? Ты немного бледна, девочка.

— Спасибо, госпожа. Я в порядке.

Ответ Ханны был коротким и ясным, она, не удостоив Мари взглядом, направилась прямиком к воротам. Мари такое поведение возмутило. Разумеется, девочка злилась на нее, потому что она организовала перевод военнопленного Григория Жукова на машиностроительный завод. А вообще-то, Ханна должна быть ей благодарна – как знать, чем бы это могло закончиться.

Мари сходила в прядильный цех, проверила, все ли в порядке, затем заглянула в ткацкий – и с радостью увидела первые тюки ткани с разработанными ею рисунками. К сожалению, качество бумажных тканей еще оставляло желать лучшего: они были жесткими, сильно мялись, а расцветка была довольно блеклая. Что было самым страшным, сшитая из них одежда совсем не выносила стирки: нитки просто расползались. Рекомендовалось вывешивать эти вещи на свежий воздух и обрабатывать мягкой щеткой.

Она приветливо кивнула бригадиру Гундерману – для разговоров в цехе было слишком шумно, да и Гундерман отнюдь не жаждал общения с «молодой директрисой». Как и остальные рабочие, он всегда видел в Мари только посетительницу, а если и называл ее «молодая госпожа директор», то титул этот относился не к ней самой, а подразумевал скорее, что она супруга директора Пауля Мельцера. Да и работающие на фабрике женщины не проявляли к Мари того уважения, с каким они, подчиненные, относились к директору Мельцеру. Только немногие из них понимали, что именно настойчивость Мари спасла предприятие.

Наверху, в приемной, все изменилось, прежде всего это относилось к секретаршам. Теперь и Людерс, и Хофманн, когда Мари просила их напечатать что-то под диктовку, проявляли большое рвение, они также взяли в привычку класть на стол готовые письма, а по утрам сами незамедлительно приносили почту.

— Мы всегда рады, когда вы здесь, фрау директор, – призналась как-то Людерс. – Тогда все в руках спорится. Если вы понимаете, что я имею в виду.

Мари была только наполовину рада этому комплименту, поскольку он подтвердил то, что она сама уже давно заметила: Иоганн Мельцер все больше и больше отстранялся от повседневных дел и мало заботился о сбыте бумажных тканей. В конце концов он предоставил Мари право делать закупки самостоятельно, без него.

Она оказалась осторожной и умной деловой женщиной, и директора это, похоже, вполне устраивало. От него теперь требовалась только подпись, каждая бумажка ложилась ему на стол в ожидании благословения.

Сегодня, в порядке исключения, Иоганн Мельцер сидел в кабинете Пауля за письменным столом, положив перед собой несколько папок и книг.

— Ты снова не пришел на обед, папа, – укоризненно произнесла она. – Чем ты питаешься? Воздухом и цифрами?

Он закрыл книгу и снял очки. Сколько морщин появилось у него на лице. Казалось, его до сих пор такое крепкое тело как-то скукожилось, и даже пиджак вдруг стал смотреться на нем мешковато.

— Зачем тебе понадобились эти книги, Мари? Это все твоя навязчивая идея проникнуть в искусство двойной бухгалтерии?

Вообще-то, он мог бы гордиться тем, что его невестка занимается таким скучным делом, как бухгалтерия. Как ни странно, он часто хвалил ее перед знакомыми, называя «толковой деловой женщиной». Однако когда речь заходила о том, чтобы объяснить ей что-нибудь, он начинал упираться.