Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 200 – Анне Якобс

Ханна бросила на нее испепеляющий взгляд, но ничего не сказала и продолжила тереть тряпкой миску. Затем появилась Августа с маленьким Макслом, с другой стороны в кухню вошла экономка Элеонора Шмальцлер, чтобы вместе со всеми выпить чашку послеобеденного кофе. К ним присоединился и Гумберт, он проспал три ночи почти без сновидений и даже иногда шутил.

— Где же Эльза?

Экономка быстрым взглядом окинула всех и тут же поняла, что кого-то не хватает.

— Вероятно, она сидит у себя наверху и завывает от горя, – высказала свое предположение бездушная Августа. – Потому что прекрасный доктор Мёбиус объявлен пропавшим без вести.

— Что, доктор Мебиус? – Повариха покачала Мёбиус? – переспросила повариха, качая головой. – А я всегда думала, что с врачами ничего не может случиться, ведь они не на передовой.

— Но в непосредственной близости, – со знанием дела объяснил Густав. – Лазарет располагается всегда сразу за линией фронта, чтобы раненым можно было оказать немедленную помощь. А если в него попадет граната – все, крышка!

— Будем надеяться на лучшее, – со вздохом сказала Шмальцлер. – Он великолепный врач и очень хороший человек.

Каждый налил себе солодового кофе, и печенье честно поделили на всех. Как всегда говорила экономка, они были одной большой семьей. Здесь, на кухне, они чувствовали себя защищенными от невзгод. В очаге потрескивали поленья, и они болтали и смеялись, как раньше. Какое счастье, что Густав и Гумберт снова были вместе с ними.

— Перепахать весь этот прекрасный парк, чтобы собрать урожай пшеницы и картофеля? Ты в своем уме, Густль? – засмеялась Августа. – Да для этого нужен целый полк садовников.

Густав не мог отказаться от своей идеи. Старые деревья – это хорошо в мирное время, но сейчас идет война, и нужно делать запасы не только зерна и картофеля, но и овощей и фруктов, может быть, даже кукурузы, как это делают американцы, они даже хлеб из нее пекут.

Гумберт сказал, что хлеб из кукурузы предназначен для кур, и начал кудахтать, как наседка, которая только что снесла яйца.

Мария Йордан выдала во всеуслышание, что это извращение.

— Я не выношу подобных высказываний за столом, фройляйн Йордан, – сделала ей замечание Шмальцлер. – Здесь дети, и о Ханне мы должны подумать…

В этот момент кто-то за дверью дернул колокольчик, Гумберт перестал кудахтать и пошел открывать.

— Здравствуйте, – послышался хриплый мужской голос. – Я ищу Ханну Вебер, работающую прислугой в доме фабриканта Иоганна Мельцера.

Говорящий закашлялся, наверно, он был сильно простужен. Тем не менее его вопрос прозвучал непривычно официально.

— Ты чего натворила? – Августа посмотрела в сторону Ханны.

— Тихо! – прошипела экономка. Все навострили уши, чтобы расслышать, о чем говорили в коридоре.

— Могу я спросить, с кем имею дело?

Тон Гумберта был чрезвычайно вежливым, иронию в нем улавливали только те, кто его знал.

— Разве вы не видите, что я официальное лицо? Она здесь?

— Вы сказали – Ханна Вебер?

— Совершенно верно. Ханна Вебер.

Вахмистр снова сильно закашлялся, и Августа бросила на мужа возмущенный взгляд.

— Этот парень заразит нас чахоткой. Лучше заберу детей и отведу их к деду.

— Лучше останься, – тихонько посоветовал ей Густав.

Все посмотрели на Ханну, которая стала бледной, как полотно, и смотрела на свою чашку полными страха глазами.