Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 225 – Анне Якобс

— И что же это за время, в котором мы живем! – воскликнула Гертруда, которая даже не слушала Алисию. – Власть пала, чернь берет власть в свои руки. Мятежи, восстания, бунты, всеобщая забастовка… О чем только думают эти люди? Что можно разбогатеть, не работая?

— Успокойся, мама. – Тилли обхватила ее руки. – Забастовки тоже принесли свои плоды. Они сделали возможным прекращение огня.

— Ну что за чушь ты несешь, детка? – Теперь Гертруда ругалась потише. – Что может быть хорошего в забастовке?

За последние месяцы на машиностроительном заводе MAN постоянно были стачки. Рабочие больше не хотели производить вооружение, с помощью которого велась бессмысленная бойня. Даже Иоганн Мельцер, для которого забастовка, вообще-то, была сродни смертному греху, признал, что люди наконец-то образумились. Хотя Мари подозревала, что в нем говорила злость по отношению к машиностроительным и сталелитейным заводам MAN, которые в отличие от текстильных фабрик очень неплохо зарабатывали на войне.

— Хорошо, что по крайней мере у вас фабрика продолжает работать, – легкомысленно произнесла Гертруда. – Вы еще производите эти жуткие бумажные ткани?

— Конечно, – коротко ответил Иоганн Мельцер и наклонился, чтобы выглянуть в окно. Капли дождя рисовали на оконных стеклах замысловатый узор, напоминающий клубок переплетающихся дорожек.

— Ничего не имею против ваших тканей, – сказала неутомимая Гертруда. – Но в такую погоду, как сейчас, этот материальчик наверняка тут же расползется, разве не так? Да разве может он сравниться с хорошей шерстью и хлопком?

Мельцер упорно молчал, Мари тоже никак не реагировала. Лишь очень немногие знали, как плохо сейчас обстоят дела на мельцеровской ткацкой фабрике. Торговле бумажными тканями скоро придет конец, а после заключения мира конкуренты из Англии и Франции наводнят рынок своими тканями. Чтобы не отставать от них, нужно инвестировать в производство, закупать сырье, вводить в эксплуатацию машины, которые так долго простаивали, более выгодными ценами сбивать на рынке высокие цены конкурентов. Кроме того, судебные иски не оправдались, нужно было найти кредитора, а Bayerische Vereinsbank, который приобрел банкирский дом Бройера, предлагал далеко не такие выгодные условия, как это когда-то делал Эдгар Бройер. К тому же Клаус фон Хагеманн потребовал ужасающую сумму за развод, да, увы, это было его главным условием, так что предстояло судиться и с ним. И судя по всему, Китти с Лизой остались совершенно без гроша в кармане и жить они будут на вилле. Возможно, Тилли с ее матерью тоже нуждались в помощи Мельцеров. Однако был во всем этом мраке один-единственный луч света – Эрнст фон Клипштайн, друг Пауля. Он снял себе квартиру в Аугсбурге, приобрел собственный автомобиль и был готов помочь всем, чем только мог. Казалось, он владеет такими денежными средствами, которые можно было бы инвестировать в ткацкую фабрику Мельцера, если только попросить его об этом…

— Ах ты боже мой! – воскликнула Китти, указывая на окно. – Похоже, мы собираемся выехать за границу!

Эрнст фон Клипштайн позвал на помощь гостиничных коридорных, чтобы те принесли набитые вещами дорожные чемоданы. Соседнюю комнату предоставили дамам для переодевания, а Иоганн Мельцер сменил только обувь и носки, уверяя, что влажные штанины высохнут и так.