Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 233 – Анне Якобс

Ханна схватила поднос и резво подняла его со стола.

— А это больше не имеет значения! – бросила она, выходя из кухни.

— Господь воскрес! Аллилуйя! Идите же с миром.

В переполненной до предела церкви прозвучало пасхальное послание, после чего сразу заиграл орган, и прихожане поднялись со скамеек, чтобы направиться к выходу.

Скамья для семьи Мельцеров находилась впереди, близко к алтарю, что было привилегией, предоставляемой уважаемым семьям. Однако при выходе из храма первые становились последними, как гласило благочестивое изречение, и когда причетник не открывал боковую дверь, Мельцерам приходилось долго ждать, чтобы выйти наружу. Приготовившись к терпеливому ожиданию, они поздравляли друзей и знакомых и желали друг другу радостного праздника святой Пасхи, а Роза Кникбайн занимала близнецов, чтобы те не раскапризничались. Додо начинала плакать каждый раз, как под свод храма поднимались первые струйки ладана. Китти предпочла отказаться от пасхальной мессы и осталась с Хенни, так как у малышки поднялась температура.

— Куда же подевался наш верный паладин? – с легкой иронией поинтересовался Иоганн Мельцер.

— Клиппи пошел за машиной, потому что хочет подъехать прямо ко входу, – сообщила Элизабет. – Беспокоится, как бы мы не простудились.

— Он такой милый, – вздохнула Алисия. – Непостижимо, что Аманда так подло обошлась с беднягой.

— Адель, мама. Ее звали Адель, – поправила ее Элизабет.

— Верно, Адель. Боже мой, Лиза. Тебе надо снова отрастить волосы.

— Мама, ну пожалуйста!

Элизабет была в темной шляпке в форме горшка, из-под которой выглядывали короткие волосы. «Нет, – подумала Мари, – все-таки эта новомодная прическа смотрится на ней не так шикарно, как на Китти». Себастьян тоже, по-видимому, был не в восторге. Хотя он и выступал борцом за прогресс человечества и народное правление, в делах приватных все же оставался непримиримым консерватором. Женщина не должна быть «экстравагантной», она должна оставаться совершенно «естественной»: длинные волосы, длинная юбка, нежная душа. Такому созданию, как женщина, возбраняется курить, это вульгарно. Он был также решительно против губной помады и лака для ногтей.

— Мы сейчас попробуем пройти. – Мари несла на руках ревущую Додо. – Моей девочке нужен свежий воздух.

— Что ей нужно? – переспросил Иоганн Мельцер, не расслыша ее слов из-за громкой органной музыки.

— Свежий воздух! – громко произнесла Мари.

Она испуганно огляделась, потому что в этот самый момент орган замолчал и ее слова эхом разнеслись по всему церковному пространству. На нее устремились досужие взгляды прихожан. Госпожа директор Вислер спросила, не заболела ли малышка.

— Нет… это из-за ладана. Каждый раз, когда…

Мари не договорила, потому что на выходе из церкви возникла суматоха. Толпа продвигалась к дверям, не обращая внимания на обоих причетников, собирающих пожертвования, но кто-то, похоже, протискивался мимо них, устремляясь назад в храм.

— В укрытие! Всем в укрытие! – крикнул кто-то.

Одну женщину прижали к колонне, и она закричала. Послышался детский плач, а снаружи раздался собачий лай.

— Что случилось? – пробормотала Алисия.

Тилли и ее мать уже были в центральном проходе, но теперь, испугавшись, они остановились.

— Вы слышите? – крикнула Тилли Мари. – Мне кажется, что снаружи стреляют.