Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 254 – Анне Якобс

Он снова повернулся, и она увидела, как он закрыл руками свое обезображенное лицо.

— Ну что, теперь ты довольна, Элизабет? – произнес он с горькой иронией. – Разве провидение не наказало меня сполна? Страшила-соблазнитель. Человек в железной маске. Разве не романтично? Найдутся ли дамы, которые могут влюбиться даже в таких мерзких уродов, как я…

Его плечи дрожали. Он плакал? Или смеялся? А может, он трясся в истерике?

— Прекрати… – нахмурилась она. – Оставь этот цинизм. Мне… мне бесконечно жаль.

— Побереги свою жалость – она мне не нужна. Увидимся в зале суда, моя дорогая. И больше никогда. Никогда больше. Вот видишь, все так, как ты хочешь…

Элизабет не знала, что ответить. В ее душе разом все смешалось – от ужаса, жалости и отвращения до чувства вины и тысячи других ощущений. Едва держась на ногах, она сделала несколько шагов назад, затем остановилась в коридоре, едва дыша, будучи не в силах взять себя в руки.

— Я только хотела, чтобы ты это знала, – сказала Риккарда фон Хагеманн, закрывая дверь в салон. – А теперь уходи!

Рано утром Алисия Мельцер заметила, что холл виллы никогда раньше не излучал столько красоты и света, как после ремонта. Последние ящики вывезли, деревянные перегородки разобрали, а хозяйственным помещениям, служившим в лазарете процедурной и больничной палатой, вернули их первоначальное назначение. Позавчера маляры освободили изрядно подпорченные стены от привинченных к ним полок и крючков и нанесли на них новый слой краски. Алисия посоветовалась с Китти и Мари насчет цвета, и, немного подискутировав, они сошлись на нежном светло-зеленом. Он создавал иллюзию весенней свежести, прекрасно сочетаясь с картинами в золотых рамах, резными шкафами из дуба и двумя комодами, над которыми висели овальные зеркала. Все женщины семьи Мельцер имели обыкновение, уходя, смотреться в них.

Сегодня днем Густав и Гумберт развесят картины и расставят мебель, но перед этим надо тщательно очистить и обработать специальным маслом пол, чтобы инкрустации на нем вновь обрели прежнюю свежесть.

— Вы драите здесь впереди, а я начну там! – командовала Августа. – И смотрите у меня, не поцарапайте мрамор. – Ханна поставила рядом с собой ведро и тут же получила взбучку: – Ставь полегче. Иначе появятся царапины и разводы. И мыть надо не шваброй, а тряпкой, и аккуратненько, на коленях…

— Может, мне и поцеловать этот драгоценный пол? – проворчала Эльза, предусмотрительно захватившая с собой коврик для своих чувствительных коленок.

— Псссст, Эльза, – прошептала Ханна. – Госпожа Шмальцлер идет.

Эльза, которая была храброй, только когда ей ничто не угрожало, пожала плечами и направилась со своим ведром к дверям террасы. К Шмальцлер она уже не выказывала никакого уважения, поскольку та скоро уходила на пенсию.

— Гумберт? – позвала домоправительница. – Разлейте это средство по трем маленьким флакончикам и раздайте дамам. Его можно использовать только при сильном загрязнении, следует втирать очень осторожно и потом смыть чистой водой…

Раздался звонок. Гумберт взял средство и пошел открывать дверь посыльному. Он отнес стопку писем в кухню, где они предварительно сортировались, а затем поставил перед Ханной флакон с чудодейственным средством.

— Вот! Найди там, в чулане, три пустых пузырька и разлей. И… ах да, вот тебе письмо… Ага, из Петрограда!