Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 279 – Анне Якобс

— Уже одиннадцать. – Мари взглянула на вокзальные часы.

— Я же говорила, что мы опаздываем!

Мари в отчаянии остановилась у главного входа и спросила Лизу, не лучше ли подождать здесь, но шедшие за ними люди толкали их вперед, так что им пришлось идти к перрону, хотели они того или нет. Это были в основном женщины, молодые и старые, жены, матери, бабушки, они протискивались на платформу вместе со своими детьми, подростками с большими испуганными глазами и плачущими малышами. На ком-то из них была приличная одежда, на ком-то – потертые куртки, на ногах ботинки с деревянными подошвами, но всех их объединяла отчаянная надежда, она была написана на их лицах.

Увлекаемые толпой, Лиза и Мари, пройдя мимо бесконечного числа ожидающих, нашли наконец свободное место на платформе и остановились перед пустыми путями. Поезд опаздывал. Неудивительно, если подобное происходило на каждой станции, где он останавливался.

«Как же найти кого-то в такой толпе? – с тревогой подумала Лиза. – Мы стоим так далеко, что не увидим высаживающихся солдат».

Она схватила Мари за руку и сжала ее, чтобы хоть как-то приободрить.

— Надо было остаться дома, – сказала Мари. – Такая толчея! Здесь запросто могут задавить насмерть.

И в самом деле, то тут, то там возникала давка, раздавались гневные крики, плакали дети. И все-таки большинство людей сохраняли спокойствие и старались быть как можно более внимательными друг к другу. Тех, кто стоял впереди, постоянно спрашивали, не показался ли поезд, но желанного известия пока не поступало.

— А ты помнишь? – спросила Мари. – Мы ведь уже стояли здесь однажды, это было пять с половиной лет назад. Ты раздавала бутерброды, а я бежала вдоль поезда, чтобы передать солдатам стаканы с горячим кофе.

— Боже правый, – застонала Элизабет. – Не напоминай мне. Школьные друзья Пауля ушли на войну первыми. А потом бедный Альфонс…

— Да, – с горечью промолвила Мари. – В какой эйфории мы все тогда были. Как были уверены в победе. Молодые люди улыбались нам и радостно махали руками, а нам казалось – это так здорово, что мы могли передать будущим героям кофе с бутербродами.

— А на Рождество все хотели попасть домой, – пробормотала Элизабет. – Рождество пять лет назад…

По толпе прокатилась волна оживления, послышались энергичные крики с переднего края платформы:

— Назад! Осторожно! Уберите детей!

Кто-то наступил Лизе на ногу, Мари и еще несколько молодых женщин оттеснили назад, так что они потеряли друг друга из виду. Потом Лиза увидела серый дым паровоза, и сердце ее забилось от волнения. Пауль. Ее брат Пауль. Поль. Ах, если бы и вправду он сейчас вернулся.

— Боже праведный, – прошептала она про себя. – Боже праведный…

Поезд въезжал на вокзал очень медленно. Многие окна в составе были задраены, мужчины толкались, пытаясь рассмотреть среди ожидающих на перроне своих близких. То тут, то там раздавался громкий крик, звучали имена, кто-то всхлипывал. Кто-то звал мужа, сына, брата. Наконец громкий визг тормозов заглушил все остальные звуки.

Несколько женщин вырвали Лизу из толпы и потащили вперед, она натолкнулась на фонарный столб и остановилась около него. Неподалеку от нее открылась вагонная дверь, из поезда выходили мужчины в рваных штанах и куртках, лица у них были серые и исхудавшие, некоторые шли без обуви, на ноги у них были намотаны тряпки. Лиза содрогнулась. Неужели это те самые мальчишки, которые уезжали тогда такими счастливыми? Какие же они были старые, истощенные, многие хромали, кто-то был весь в бинтах, с повязкой на глазах, кто-то с трудом ковылял на костылях. Большинство из них сначала растерянно останавливались, но потом вынуждены были идти вперед, подталкиваемые теми, кто шел за ними. Лишь нескольких счастливчиков обнимали женщины и матери. Лиза пыталась представить, как выглядит сейчас Пауль, пережив столько лишений. Узнает ли она его? Она всматривалась в лица проходивших мимо нее, но ни один из них не был ее братом.