Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 281 – Анне Якобс

— Вот вы где! – услышали они голос Алисии. – Китти уже спрашивала о вас. Вы собирались купить для нее что-то в городе.

Алисия стояла, улыбаясь и ничего не подозревая, на краю парадной лестницы и наблюдала за тем, как Густав пытался с помощью ножниц для роз и пилы придать ели благородную пирамидальную форму.

— Я поднимусь к Китти, – решила Мари. – Мне надо сделать один короткий звонок на фабрику.

— Сегодня можно было бы и не заниматься делами фабрики, Мари, – посетовала Алисия. – Завтра сочельник, и мы хотим сегодня украсить елку. Дети уже в предвкушении.

Мари не сказала ни «да», ни «нет», а с приветливой улыбкой поднялась по лестнице в кабинет.

— Передай господину фон Клипштайну, что мы очень рады видеть его у нас в гостях – и в канун Рождества, и в любой другой день рождественских каникул! – вдогонку ей произнесла Алисия. Затем она повернулась к Элизабет, как будто ей вдруг пришло в голову что-то важное.

— Ах да, Лиза, там тебя ждет тот самый учитель. Я пригласила его в «мужскую» комнату и сказала, что около часа будет обед.

— Господин Винклер? О боже ты мой – мама, ну почему ты не сказала мне сразу!

Алисия вздохнула и с легким упреком ответила, что считает этот визит весьма неуместным. Если в обществе станет известно, что семья Мельцер общается с осужденным социалистом и бывшим членом республики Советов, то это не произведет хорошее впечатление.

Элизабет торопливо сняла пальто и шляпу и поспешила наверх. Перед дверью ей пришлось ненадолго остановиться, чтобы перевести дух. Теперь все должно было решиться. Ей нужно сохранять спокойствие. Быть приветливой. Заботиться о друге. Помогать ему в беде…

Себастьян сидел в кресле с газетой в руках. Когда она появилась в дверях, он бросил газету на стол и встал. Какой же он был худой! Хоть ведьма Йордан и разрешила ему питаться в приюте, взрослому мужчине этого вряд ли хватало. Конечно, еще его снедало беспокойство за свое будущее. А возможно, еще и любовь к женщине, которая была для него недосягаемой…

— Себастьян! Мне очень жаль, что вам пришлось ждать. Мы были на вокзале с моей золовкой.

Он сразу все понял. Конечно, он тоже слышал, что из России возвращаются военнопленные. По скорбному выражению ее лица он догадался, что ее брата Пауля среди них не было.

— Не теряйте надежды, Элизабет, – сочувственно проговорил он. – Это же не последний эшелон. А что до меня – я могу и подождать. Я только думал, что побеспокоил вашу мать…

Он говорил медленно, иногда делая паузы, чтобы обдумать следующую фразу, найти нужное выражение. Элизабет нравились его спокойная манера держать себя и робкая улыбка, которая появлялась на его лице, хотя он сам того не осознавал. Она восхищалась решимостью и стойкостью, которые скрывались за скромным поведением.

— Мама вся в суете, в заботах, – сказала она негромко. – Надо готовиться к Рождеству – и у нее голова идет кругом. Но оставим это, Себастьян. Давайте присядем.

— Если позволите.

Он подождал, пока она сядет, и сел напротив нее. Элизабет почувствовала, что горит. То, что она собиралась с ним сделать, было неприлично. Нет, определенно нет. Во многих смыслах…

— Мне потребовалось время, чтобы обдумать ваше предложение, – вкрадчиво начал он. – Оно было совершенно неожиданно для меня, и я боялся, что, приняв его, причиню вам вред. Больше всего я беспокоился именно об этом, Элизабет. Я никогда не смог бы простить себе, если бы хоть как-то повредил вашей репутации.