Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 288 – Анне Якобс

Ханна не разделяла их мнение и считала лейтенанта фон Клипштайна «беднягой», раз он был так безнадежно влюблен.

— Да, с любовью-то так, – вскользь заметила Августа. – Если господин не вернется, неужели госпожа не пойдет за лейтенанта? Уж лучше такой, чем совсем никого. Да и деньги свои он уже вложил в фабрику.

— Освободите место – мне надо разрезать жаркое! – велела повариха и поставила на стол большую деревянную разделочную доску. – Все-то вы знаете, но молодой господин обязательно вернется. А Мари Мельцер будет ему верна. И если ты не прекратишь нести эту чушь, то будешь иметь дело со мной, Августа!

Августа вытерла полотенцем руки и сказала, что она все равно долго не прослужит. Ее Густль нашел рабочих, с которыми он будет перекапывать луга и делать грядки. А в следующем году они уже будут продавать цветы и овощи.

— Ну, тогда миллионы так и посыплются в дом, – с усмешкой произнесла Эльза.

На кухне появился Гумберт и сообщил, что жизнь госпожи Гертруды Бройер спасена, она прилегла на диван в кабинете и больше не хочет есть.

— Неудивительно, – прокомментировал Эльза. – Если она съела целую миску картофеля…

— Ханна, убери посуду со стола. Потом сразу будем сервировать жаркое.

— Ну, слава богу, – с облегчением вздохнула повариха. – Принесите-ка сюда три серебряных блюда! Ну давайте же, пошевеливайтесь! Августа, полей ломтики жаркого соусом. Тот, что в кастрюле справа от чайника. Поливай осторожно, потихоньку. А не лей…

Она еще раз наточила длинный нож для мяса, а затем уверенной рукой нарезала большой кусок говяжьего жаркого на тонкие ломтики. К овощам подавались различные виды соуса, а также моченая клюква, приправленная сливовицей, и приготовленные особым способом белые грибы.

Фройляйн Шмальцлер появилась на кухне, чтобы проверить, как идут дела. К тому же на столе закончилась вода, а дети выпили весь виноградный сок. Потом она снова пошла наверх, в красный салон, куда надо поставить кофейный сервиз и куда потом переместятся господа. Эльза, когда освободится, должна была быстро подмести ковер: маленькая рождественская елочка, которую поставила фрау фон Хагеманн, уже потихоньку осыпа́лась.

Она вышла из кухни, а Августа с Эльзой поджидали лифт, на котором они сначала должны были быстро отправить на кухню грязную посуду, а затем поставить новую перемену блюд.

— Все хорошо! – удовлетворенно отметила Фанни Брунненмайер, когда Гумберт подал наверх основное блюдо. – Только вот картошка остынет. Жаль.

Она вытерла подолом фартука лицо и позволила себе небольшую передышку, прежде чем приступить к десерту. Пудинг уже давно был готов и разложен по фарфоровым формочкам, оставалось только поставить его на теплую водяную баню и опрокинуть, а затем украсить консервированными фруктами с коньяком. Детям, разумеется, достанутся порции без коньяка, но с разноцветной сахарной посыпкой.

Эльза с Августой тоже присели на минутку за стол – мытье посуды могло и подождать, Ханна все равно сначала соскабливала рыбные косточки с тарелок и блюд, чтобы при ополаскивании они не искололи ей пальцы.

— О, Пресвятая Дева Мария, кого я вчера видела на мессе – Йордан, – поведала Эльза. – В церкви Святого Максимилиана. Она сидела там со своими воспитанниками в переднем ряду. Они выглядели такими набожными и святыми, эти сиротки. А на Йордан было пальто с меховым воротником. Ну, что вы на это скажете?