Книга Раймон и Армель, страница 21 – Марина Орлова

— Я не смею судить вас, мессир барон, — проговорила она, все еще не выпуская его руку. — Это может только Господь, ибо только он обо всех все знает. Но не смею и солгать: я хотела бы остаться здесь, потому что нужна Амори. И здесь я могу найти вашу поддержку и защиту, тогда как, вернись я в дом моей матушки, я буду подвергать опасности себя и очень дорогих мне людей. Но смогу ли я сделать то, о чем просила перед смертью ваша жена? Я не знаю. Вы говорили со мною правдиво, не оправдывая того, что оправдать нельзя, и потому я не смею кривить душой. Я не испытываю больше ненависти к вашей покойной супруге, хотя, признаюсь, прежде ненавидела ее. Однако же, нет у меня таких сил, чтобы простить ее. Наверно, я плохая христианка, мессир, и не оправдала ваших ожиданий?

Барон неожиданно улыбнулся. Обычно облик его был мрачен, и сейчас Армель невольно представила темное грозовое облако, из-за которого пробился и выглянул первый, еще очень тонкий солнечный луч. — Я и не ждал иного ответа от своей дочери… и дочери Жанны! Армель, ты сказала честно, что было у тебя на сердце, хотя тебе и выгоднее, и спокойнее было притвориться и дать иной ответ. Это свойство твоей благородной души, дитя. Позволишь ли ты мне заботиться о тебе, как надлежит отцу заботиться о своем ребенке? И я, и твой брат очень хотим, чтобы ты жила здесь, с нами. — Значит, так тому и быть, — сказала она. — Только у меня есть одна просьба, мессир. — Говори же, Армель. — Я не хочу, чтобы меня отдали замуж против воли. Обещайте не делать этого! — Я клянусь Святым Крестом, что принуждать тебя не буду. Единственная встречная просьба — твоим избранником должен стать человек нашего круга. — Обещаю вам это, мессир барон. — Ты можешь называть меня отцом, Армель? Она улыбнулась в ответ одними губами, глаза же оставались грустными. — Думаю, что могу… отец.

О рыцарь мой! Все скрыто тьмой, Миг встречи недалек, И в час желанный благоуханный Повеял ветерок. Покой везде. В своем гнезде Умолк певец дневной. Я знаю, это — любви примета, Но где же рыцарь мой? Пастух поет. К нему идет Любимая тайком.

Поет ночами о знатной даме Влюбленный под окном. Звезда любви! Лучи твои Над небом и землей. Ты все светила огнем затмила, Но где же рыцарь мой?

("Мой рыцарь" В.Скотт)

Для чего люди отправляются в паломничество? Что заставляет их часами брести пешком в холод и жару, по грязи и гололедице, преодолевать огромные расстояния, а порой отбиваться от волков, в том числе и двуногих? Причина всегда одна и та же. Надежда на чудо, которая остаётся, когда иных путей к спасению нет. Сколько их, поддерживамых этой надеждой, ходят по дорогам всех стран, в направлении всех монастырей и аббатств, дабы поклониться святыням и молить о чуде. И никогда не прекратится этот поток, ибо нескончаемы страдания людские в земной юдоли, и часто не на кого уповать, кроме Христа и Богородицы. Да, много недужных, убогих, параличных, изувеченных на войне или в застенках, надорвававшихся на непосильной работе бродят в поисках исцеления, не меньше и бесплодных женщин, и тех, кто отчаялсянайти справедливость или отмаливает свои и чужие грехи.

Не редкость и паломничество во исполнение обета, когда под рубищем может скрываться парчовое платье знатной дамы или миланская кольчуга знатного рыцаря.