Книга Раймон и Армель, страница 5 – Марина Орлова

С ним я привык не страшиться ничего. И сам хотел быть храбрецом. Как он. Потому и пытался выбраться из чащи сам. Потом я стал думать, что отец непременно скоро отыщет меня. Не может быть, чтобы не отыскал! Надо только немного потерпеть. Ох, какой же я глупый! Ведь он скорее нашел бы меня, если бы услышал мой голос. И я позвал его. Сначала совсем тихо, потом погромче. Прислушался, не откликнется ли он. Но вместо любимого голоса я, холодея от ужаса, услышал совсем иной звук. Жуткий вой волка. И тут же отозвался ещё один зверь! Я уже видел их горящие красным огнем глаза. Как же мне было спастись? Справа — волки, слева — река, лишь слегка подернувшаяся корочкой льда…

— Папа! — крикнул я ещё раз. На этот раз услышал, как прогремели конские подковы по промерзшей земле. Отец подхватил меня на руки. И я увидел, что он плачет. — Прости меня, сынок, прости, — шептал он, укутывая меня своим плащом. Я то ли заснул в тепле, то ли потерял сознание, но очнулся только на следующий день. Я лежал в постели, в жарко натопленной комнате, и надо мной склонилась моя мама. Она была самая прекрасная на свете, ни у кого не было таких дивных каштановых волос, как у нее. Но сейчас она плакала. Я сказал ей, что все хорошо, и я люблю ее.

Потом я снова спал. Проснувшись, не увидел никого рядом и решил пойти к моим родителям. Они были в большом зале, только вдвоем. Между ними на столе была большая зажженная свеча. Только одна, и потому все предметы, бывшие в комнате, да и я сам, словно бы утонули в полумраке. — Я клянусь своей жизнью, — прозвенел голос матушки, — что Раймон твой сын, и я никогда не была с другим мужчиной! Вверяю себя Божьему суду. И поднесла руку к пламени свечи.

Она долго болела потом. И в волосах появились белые пряди. Отец сдувал с нее пылинки, дарил драгоценности и меха, а меня, казалось, любил по-прежнему.

А может, и не казалось. Но сам я стал другим с того дня, как он бросил меня в лесу. Конечно, я должен был простить его, но дети ведь жестоки… И позднюю осень я с тех пор не люблю.

Армель

— Он часто говорил, что отправится в Святую землю, — без всякого выражения сказала Армель. — И это ещё больше восхищало меня в нем. Крестовый поход — это же так возвышенно и благородно. Я так мечтала, что буду ждать его, а ещё лучше — уехать вместе с ним, ведь это не запрещается и женщинам! Какой же это был бред, теперь я понимаю.

Она жестко улыбнулась и стала рассказывать дальше.

В один из дней, когда Раймон уже пошел на поправку, кго неожиданно посетили гости. И, конечно же, главной гостьей была она, красивая и царственная девушка, на которой он вроде бы собирался жениться. Он почти ничего не рассказывал об этом, но я слышала от людей, что в день, когда собирались огласить помолвку, случился какой-то скандал, и Раймон уехал. Так он и оказался здесь.

Меня она приняла за прислугу. Ведь я была в старом платье и возилась с приготовлением целебной мази, а она так неприятно пахнет. И я видела, что Раймон смутился и не поспешил объяснить, кто я на самом деле. Я не присутствовала при их беседе, но какую обиду я чувствовала — не передать словами. Где была эта нарядная красавица, когда он был всеми покинут и одинок! Когда лежал больной? Ведь я выхаживала его, а не она! Как она смела приехать и смотреть на него, как на свою собственность, а на меня — как на пустое место?