Книга Младший брат, страница 29 – Салтанат Бодыкова

Вышел полковник по фамилии Либерт и через переводчика спросил.

— Кто хочет воевать против советской власти?

Он долго говорил объясняя, что Германия с радостью примет в свои ряды настоящих воинов и ничего не имеет против простого народа, она хочет уничтожить власть большевиков. А после окончания войны, сказал он, вы вернетесь домой и будете жить на освобожденной, от власти коммунистов, земле.

Немецкий офицер говорил грамотно и очень убедительно. Но никто не решался соглашаться на такое. Тогда заговорил казах по имени Ахмет, он стоял рядом с немецким офицером. Он обращался к ним как к братьям-мусульманам, сказал, что они не будут воевать со своим народом. Что Германия дает им возможность покончить с большевистским, красным террором, отомстить за умерших собратьев от ненавистной советской власти. А после войны, сказал он, вы будете жить единым народом, и новая власть больше не будет выгонять вас с родной земли, вы перестанете быть рабами Советов. Решайтесь, братья, крикнул он и Айнабек ему поверил.

В конце его речи шестнадцать из тридцати человек вышли из строя. И Айнабек тоже.

Со всего лагеря таких набралось больше ста. Их перевезли в другое место, там было несколько таких же мусульманских батальонов, так образовался целый полк, который назывался Туркестанский Легион.

Под Ямпольском был их первый бой. Но большая их часть отказалась стрелять в своих, часть перешла на сторону Красной Армии.

Тогда немцы стали десантировать легионеров в Западный Казахстан. Они должны были разбрасывать листовки на казахском языке и вести диверсионную работу среди населения и подрывную на железнодорожных путях. Айнабек рвался попасть в такой десант, чтобы сбежать, но его не брали. Да и не вернулся ни один экипаж, видимо, советские истребители били их на совесть.

Часть, в которой служил Айнабек, расформировали. Они стали выполнять хозяйственную работу. Когда немцы отходили, им поручали грабить местное население и убивать бунтующих.

Многие переходили линию фронта и уходили, чаще всего, к партизанам. После войны советская власть объявила, что все военнопленные, добровольно пришедшие на сборный пункт, будут отправлены домой.

Айнабек пришел, его арестовали, судили и отправили в Карлаг.

— Кстати сказать, бараки в советских лагерях ничем не отличались от немецких, — внимательно слушая солдата, добавил Айнабек.

Ошеломленные услышанным, Толеутай-ата и Канабек потрясенно взирали на Айнабека, Жумабике тихо молилась, с жалостью глядя на первого мужа. Амантай же, с детским любопытством следил за резко меняющимся выражением лица того, кого он считал погибшим на войне: то оно отрешенно-спокойное, то безмятежно-радостное, а то вдруг меняется на обидчивое и безгранично-несчастное.

— А что стало с теми, кто не согласился?

Это спросил Канабек.

— Не знаю.

Толеутай-ата обхватил голову руками и стал издавать звуки, напоминающие не то песню, не то подвывание. Айнабек подскочил к Батыру и стал подталкивать его ко входу, со словами:

— Что ты наделал? Зачем ты им рассказал? Уходи, уходи и больше не появляйся. Перехватил откровенно удивленный взгляд сына и скороговоркой пояснил.

— Ничего, сынок, есть такие гости, которых не грех и выгнать.

Подошел к отцу, встал перед ним, склонив голову. Старик уже перестал выть, он сидел, придавленный, обрушившейся на него правдой, и все ниже клонил седую голову. Черная тюбетейка мягко упала на кошму, прямо под ноги Айнабеку.