Книга Младший брат, страница 40 – Салтанат Бодыкова

Целый месяц Лазарь, не каждый день правда, говорил сам с собой, исповедуясь о своей горемычной жизни. Его новые приятели, влекомые любопытством, пытались выяснить у него подробности такой насыщенный событиями прошлой жизни, но Лазарь тут же замыкался в себе либо тоскливо глядя перед собой водянистыми глазами, начинал мычать заунывно и протяжно песню Абая «Көзімнің қарасы».

Однажды поздним вечером Лазарь обратился с неожиданным вопросом к своим молодым подельникам.

— А что это вы делали на том холме, зачем вы туда пришли?

Парни переглянулись, и Григорий хлопнул себя по лбу.

— Точно, Жорик, я совсем забыл, вот башка дырявая и все из-за тебя, Лазарь, — он посмотрел на старшего товарища, — дельце у нас там было, полный верняк, да видно Господу богу неугодно было сие деяние.

— Надо пойти туда, может там золото, — мечтательно вздохнул Жарас.

— Нет там никакого золота, глупцы, ваша чистая память это золото, — тихо проговорил Лазарь.

Они снова переглянулись и одновременно ухмыльнулись, затем Григорий продолжил с некоторой долей сомнения в голосе.

— По мне, если честно, этот клад так, оторви да выбрось, но как говорил мой папаша, упокой Господь его душу, закончил дело — гуляй смело. Потому, други мои, предлагаю завтра с утра наведаться на тот косогор. Лазарь, ты с нами?

Мужчина устало кивнул, не предполагая, что день грядущий оборвет череду его страданий и с последним вздохом услышит он мольбу о прощении от человека, ненавидящего его всей душой.

— Лады, хлопцы, а теперь все на боковую, печенкой чую, завтра все будет на мази. Лазарь-то у нас фартовый оказался, столько дел с ним обстряпали. Эхма, не зря боженька сподобил нас помочь этому бедолаге.

— Да, Гриша, везет нам с ним, а вот ему не очень. Несчастный он.

Приятели говорили в его присутствии, о нем же, в третьем лице, только когда Лазарь впадал в отрешенно-задумчивое состояние.

— Это потому, что нас рядом не было, дружище, завтра его непруха кончится, вот увидишь. Фортанет ему, как пить дать. Это говорю я, Григорий Вознесенский, и да поможет нам мать, Пресвятая Богородица.

Он перекрестился заученным движением руки, чего не делал уже давно, поскольку в глубине души не верил ни в Бога, ни в черта, несмотря на вдалбливаемые с детства наставления отца священника, но уж очень хотелось ему, чтобы святые всех рангов, существуют они или нет, и в самом деле оказали бы им завтра свое покровительство. А единственное, в чем твердо был убежден сын расстрелянного священника, так это в том, что в словах, не подкрепленных крестным знамением, силы нет. И впервые в жизни, прежде чем, смежить веки, искренне помолился он за раба Божьего Лазаря, дабы ниспослал Господь Бог его мятущейся душе покой и умиротворение.

Неисповедимы пути господни, часто приходилось слышать ему от отца и насколько верны эти слова, он убедится завтра, еще до заката солнца, ведь именно его рукой будет двигать Провидение, даря несчастному Лазарю долгожданный покой и освобождение от всех земных тревог.

В семье Смагуловых, как и во многих других в то время, из большого количества рожденных детей, выжили не все: их осталось трое. Три брата. Мынбай, Айкен и самый младший, Толеутай.

Братья отличались богатырским телосложением, природа щедро наделила их и ростом, и силой, и мощью, а также добрым и спокойным нравом. Немного подкачал младший. Но при этом, если на фоне старших братьев Толеутай и выглядел их слабоватой копией, к тому же нрава, оказался, горячего, то среди большинства других мужчин, все же выглядел внушительно.