Книга Младший брат, страница 69 – Салтанат Бодыкова

— Детей устроим, не переживай, и девочек, куда они хотят, и Амана отправим в Россию, учиться, я с ним уже поговорил. Сначала я уйду с шахты, заберу свой паспорт у начальника и уйду. Договорюсь и выправлю паспорт тебе и старшим детям. Запишусь на курсы киномехаников, а через год, как ты и хотела, мы можем ехать жить в город. Поверь мне, Бикеш, родная.

Жумабике вздрогнула, услышав ласковое обращение, впервые за все время их совместной жизни, да еще то, каким называл ее Шалкар.

— Хорошо, я согласна, но только ради детей. Справим годины вашего отца и брата и уедем. Время покажет, с вами или без вас.

Думая о своем старшем брате Айнабеке, Канабек ощущал какую-то незавершенность в их отношениях. Как будто не сказал ему то, что должен был сказать, ни разу не поговорил он с братом по-человечески и теперь, ему и брату необходим был этот последний разговор.

Канабек стоял у мазара, вслушиваясь в особую тишину, что устанавливается в жаркий полдень в степи. Уже прочтены все молитвы, а главного, все еще, не сказано.

— Брат мой, Айнабек, мы могли бы прожить другую жизнь, но из-за моих мелких обид, я пропустил ее. Я упустил дружбу с тобой и чуть было, не потерял семью и любовь. Когда ты рассказал нам про Туркестанский легион, я так радовался этому, как последняя сволочь. А если бы, я тебя любил бы и уважал, мне было бы больно. Как больно мне сейчас… Я прошу у тебя прощения, но только за это. Не обижайся, брат, но за предательство я тебя простить не могу. Ты мой брат по крови, а там, в России, в земле лежат мои братья по оружию. Они и погибли может, потому что ты воевал на другой стороне, их кровь на твоих руках. И за это я не могу тебя простить, брат, но я люблю тебя и скорблю о тебе. И буду просить Аллаха, чтобы там, — он поднял голову, — твою душу не мучили сильно. Может, он тебя простит и избавит от страданий. Аминь.

Все так же держа голову запрокинутой, он прошептал в самую синь неба.

— Я был плохим братом, но обещаю, нет, надеюсь, отцом буду хорошим.

Канабек вздохнул глубоко и счастливо в полной уверенности, что теперь-то он свободен от демонов, терзавших его душу. Так и было, до тех пор, пока, как-то раз, измученный бытовыми проблемами, неизменными спутниками переезда и жизни на новом месте, не пожаловался жене:

— Не выходит у меня по задуманному, бьюсь, бьюсь, а толку мало. Да это ладно, переживем, плохо, что всю жизнь в своей семье был как чужой. Да, Бикеш, порой, мне казалось, мои родители, братья и сестры мне не родные.

Жумабике, вздохнув, подошла к понуро сидящему мужу, тронула его за плечо и сказала:

— Не переживай, я рядом и дети подросли, помогут. А насчет того, что не родной… Я тебе не говорила, но однажды Айнабек признался мне, что подслушал один разговор между родителями. Оказалось, что когда они поженились, Аллах долго не давал им детей и тогда они взяли на воспитание мальчика, родившегося в семье их дальних родственников и оставшегося сиротой. Этим мальчиком был Айнабек. А потом у ваших родителей, один за другим, стали рождаться дети и первым родился ты. Еще наши предки говорили: если нет детей, приютите сироту, тем самым искупите грех и Всевышний подарит вам много детей.

Канабек потрясенно уставился на жену, потом заскулил, бормоча при этом: