Книга Младший брат, страница 8 – Салтанат Бодыкова

Он присел на деревянный настил и стал объяснять, указывая на продукты.

— Это қурт, Жамал-апа передать, а это молоко, келин моя, Жумабике, сам доить на ферма и принести. Это последний молоко. До весна корова доит нелзя. Это носки.

— Спасибо вам всем, — тихо сказала Наталья.

— А мои внуки хочет с тобой знакомца, — продолжил говорить Толеутай-ата, глядя на мальчика.

— Ух ты, я тоже хочу, а как их зовут.

— Ойпырмай, они сам сказать, а твой как имя?

— Меня зовут Алеша, ата.

Старик повернулся к Наталье.

— Ты учить говорить ата?

— Да, я, — улыбнулась она.

Старик нахмурился, надо было, как-то, сообщить Наталье, что в аул приходили сотрудники НКВД и обыскали все дома, в поисках беглянки.

— Милиса приходил, тебя искал.

Наталья охнула, прикрывая рот руками. Старик махнул рукой, успокаивая ее, дескать, все обошлось.

— Все знать где ты, никто не сказать. Жалеть тебя. Ты мяса кагда съест, я тебя с Алёша забират себе.

— Нет, не надо. А вдруг опять придут. Вас же, в тюрьму посадят.

— Не придёт. Потровищ сказал, они думать, ты умер с голода. Потровищ, хороший шеловек, хот и блас. Помогать нам.

— Спасибо вам. А носочки кто связал?

— А, эта Жамал-апа, для Алёша. Я пошел. А, мясо вари, один кусок кушат, потом ещё один.

— Поняла, ата, по одному куску.

В феврале следующего года Толеутай-ата перевез своих подопечных к себе, в юрту. То ли от пережитых волнений, то ли ещё отчего, Наталья в первый же день слегла с сильнейшим жаром. Жамал-апа и Жумабике хлопотали около нее, обе испытывая чувство дежавю. Также полгода назад, при родах слегла и угасла за три дня младшая сноха, бедная Ажар. Может быть поэтому, они так отчаянно боролись за её жизнь. Поили козьим молоком, натирали овечьим жиром и молились, прося Всевышнего не оставить несчастного ребенка сиротой. А Смерть уже сидела на пороге, жадно протягивая свои длинные крючья к сердцу Натальи. Но спустя время, ей пришлось убраться, Наталья пошла на поправку.

Через три недели на ферме начался массовый отел. Доярок не хватало. И в юрту к большой семье Толеутая-ата пришел Василий Петрович.

— Корову доить умеешь? — спросил он, глядя на Наталью.

— Научусь, — подскочила та.

— Добре. Жумабике тебя научит. Завтра с утра выходи.

Общительный по натуре, Алёша легко сходился как с девочками, так и с мальчиками. Поэтому он весьма охотно общался с внучками Толеутай-ата, но все-таки, большую часть времени, он проводил с Амантаем, младшим сыном Жумабике.

— Получается, у тебя три сестры, а братьев нет.

— У меня был брат, старший, его звали Богембай. И ещё один был. Он только родился и умер. И мама его умерла.

— Жалко. А сколько лет было твоему брату?

— Одиннадцать. А мне семь.

— А мне восемь. У меня тоже нету брата.

— Когда есть старший брат, это хорошо. Он меня защищал, играл со мной.

— Амантай, а давай мы с тобой будем братьями, а?

— Давай. А что мы будем делать?

— Будем защищать друг друга и помогать. И дружить.

Они улыбались смущенно, не зная, что делать дальше.

— Пойдем, Алеша, я научу играть тебя в асики.

— Что это такое?

— Это такие бараньи косточки. Одна косточка свинцовая, это мой ата залил ее свинцом.

— Ух, ты, пошли, — загорелись глаза мальчишки.

Вторая военная осень дышала ранними холодами и собирая обоз для отправки продовольствия на фронт, Василий Петрович наказал всем помощникам одеться потеплее.