Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 66 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

Собираясь в дорогу, Мод достала кожаный омоньер, вышитый ее собственными руками, и уложила в него соверены^[42] – вознаграждение Кардоне. Казалось неловким теперь заводить с ним речь о деньгах, но она была обязана передать ему обещанную плату за сопровождение. И после этого они расстанутся навсегда…

Верно, он скоро забудет о своей случайной попутчице, но не она, она никогда не забудет его. Этой ночью Мод втайне надеялась – и ждала, что он предложит встретиться с ним в Лондоне, мечтала о том и страшилась это услышать. Но Кардоне ничего не сказал о свидании, только подарил амулет. Она была растрогана его подарком – он отдал ей то, что было ему дорого, и сейчас амулет покоился на ее груди вместе с изумрудом. Подарок мужа и подарок возлюбленного.

* * *

Они рано покинули Сапсерт, ехали быстро и рассчитывали добраться до города днем, лишь раз остановились по дороге, чтобы перекусить в деревенском трактире. За все время Кардоне так и не приблизился к Мод, хотя она надеялась, что сможет провести с ним последние часы пути.

Ей казалось, она понимает, почему Кардоне избегает ее общества. Как настоящий джентльмен, он заботился о ее репутации и не мог при всех уделять ей много внимания. Именно этими мыслями она утешала себя всю дорогу и совершенно извелась от осознания того, что хотя они еще вместе, но уже порознь. И отчаянно завидовала всем, к кому Кардоне подъезжал или обращался, – Потингтону, с которым перебросился парой слов, хозяину трактира, с которым что-то обсуждал, служанке, подавшей ему еду. Служанке он улыбнулся, и Мод это задело. Она даже ревновала к нему его слугу, этого смуглого иностранца Берта, потому что тот мог находиться рядом с ним и будет сопровождать его и потом, когда сама Мод и проведенные с нею ночи останутся для Кардоне лишь мимолетным воспоминанием.

Они приближались к Лондону со стороны Мургейта – Болотных ворот, черного хода в город. Вдоль дороги с обеих сторон тянулись поля, заслуженно называемые болотами – вода стояла здесь круглый год, несмотря на исчертившие все их пространство дренажные канавы. Впереди виднелась полоса городской стены.

Мысли сэра Ральфа Перси были столь же мрачны, как и унылый пейзаж, окружающий его. Он смотрел в спину леди Вуд, что сейчас ехала чуть впереди.

«Нужно что-то сказать ей… какие-то слова…»

Его всегда угнетали прощания и расставания со случайно встреченными женщинами, если, конечно, им требовались подобные ритуалы. Впрочем, все встреченные в его жизни женщины были случайны – даже незнакомая ему жена. Леди Вуд являлась той, с кем ритуал сей был необходим и должен был быть особым, и по этой причине Ральф, морщась и зло поглядывая на довольную физиономию Бертуччо, что, напевая себе под нос, гарцевал рядом, придумывал речь, посвященную чужой жене, которую лишил девственности.

Наконец, решившись, но так и не придумав ничего более умного и галантного, чем «вот и Лондон, леди…», он пришпорил рыжего, чтобы догнать ее.

— Вот и Лондон, леди Вуд, – сказал он. – Мы все-таки добрались живыми и почти во здравии. И ваш Роджер перенес дорогу. Кажется, дела его идут совсем неплохо?

— Я хочу поблагодарить вас, сэр. За все то, что вы сделали для… нас… – ответила она.

Поблагодарить? Как мило она смущается и как вспыхивает жаром ее лицо! Жаль оставлять ее сейчас, когда она так желанна ему. План расставания потерял всю свою сомнительную стройность, словно невидимая рука стерла набросанные на листе линии и строки.