Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 83 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

Скроуп хохотнул и хлопнул Ральфа по плечу.

— Решайте сами, друг мой, но я на вашем месте поспешил бы увидеться с женой… И знайте, что в любое время дня и ночи двери моего дома для вас открыты. Скажите, где вы остановились, чтобы я знал, где найти вас при надобности.

— В «Белом олене» на Финч-лейн. Я остановился под именем Кардоне, живу последние годы под этим прозвищем. Но не беспокойтесь, я сам еще не раз загляну к вам.

С этими словами Ральф ответно похлопал приятеля по плечу, подхватил возвращенный ему отцовский меч и отправился восвояси.

* * *

Сыт, пьян, обуреваем противоречивыми, как перекисший эль в дубовой бочке, чувствами, сэр Ральф Перси вернулся в гостиницу «Белый олень», когда уже совсем стемнело. Улицы Лондона опустели, накрапывал мелкий холодный дождь. Лишь крики фонарщиков да шаги редкого прохожего или стук копыт запоздалого всадника нарушали тишину города, засыпающего, уходящего в ночную жизнь.

Поставив рыжего в тесноватую конюшню, он прошел через шумный обеденный зал, отвергнув предложение метнувшегося к нему прислужника отужинать, и поднялся наверх, грузно шагая по истертым ступеням деревянной лестницы. Наступит ли в его жизни тот час, когда он сможет подняться по лестнице своего дома и войти в свою спальню, где ждет его… Мод. Ощущение, что она близко, за той дверью – стоит только пройти пару шагов и открыть ее, – было настолько острым, что он даже остановился на галерее, сжав перекладину перил. «Ты просто устал, раздосадован и пьян», – сказал он себе, зачем-то привычным жестом коснувшись эфеса меча, словно собирался отразить атаку невидимого врага.

— Мессер! – Бертуччо вынырнул невесть откуда, из темноты коридора. – Вы припозднились, я уже начал волноваться… Святой Януарий, какой большой город, столько людей, легко запутаться в улицах.

— Ты ездил по городу? – спросил Ральф, проходя в комнату – очередное пристанище на ближайшие дни. Сколько их будет, этих дней?

— Немного ездил, хотел посмотреть да разузнать, что и как, на всякий случай. Заплатил за день вперед хозяину, тот взял шиллинг. Я спросил, за что шиллинг – у вас солома в матрацах и тонкие одеяла, холодно…

В дверь постучали, оборвав рассуждения Бертуччо на полуслове. На пороге появилась молодая служанка с тяжелым медным кувшином в одной руке и тазом в другой.

— Теплая вода для джентльменов, – бодро сообщила она. Трудно было не заметить многозначительный взгляд, брошенный ею в сторону Бертуччо.

— Bambola^[53], Кэти, ты есть вовремя, – засуетился последний, переходя на свой чудовищный английский, подхватил из ее рук тяжелый кувшин и с грохотом водрузил его на туалетный стол, стоящий у кровати.

Кэти устроила начищенный медный таз на столе, ловко наполнила его теплой водой из кувшина и обратилась к Ральфу:

— Что-нибудь еще изволите, сэр?

— Ничего больше не нужно…

Она улыбнулась, небольшая щербинка делала ее улыбку удивительно милой. Пухлые губы цвета красных ягод омелы, пшеничная груда волос, уложенных кренделями кос вокруг головы; светлая, словно у благородной леди, кожа; грудь, не стянутая корсетом, вздымающаяся в кайме простого кружева, – все в ней радовало и манило мужской взор.

— Иди, Кэти, – повторил Ральф.

Она блеснула глазами, молвив: «Какой вы суровый джентльмен, сэр!» – и скрылась за дверью, бросив быстрый взгляд сначала на Ральфа, потом на его слугу.