Книга Триктрак, страница 100 – Ольга Болгова

Так нарды остались у Аси. Лёня научил девчонок играть, и иногда они вечерами выстраивали колонны черных против белых, состязаясь, кто первым пройдет круг и займет неприятельское поле.

— Привет, подруга! — прощебетала Лариса, оглядываясь, словно ища того, кто спрятался в комнате, где спрятаться было невозможно. — Чем занимаешься?

Спросила и с любопытством уставилась на коробку. Ася закрыла крышку и положила нарды на тумбочку. С каких таких пор она стала Ларисе подругой?

— А Лёли нет, она ушла, — сухо ответила она и встала, намекая Ларисе, что вовсе не собирается вести с нею беседы.

— Ну и ладно, — миролюбиво откликнулась Лариса. — У тебя водички попить нет?

— Только кипяток в чайнике.

— Пойдет, — согласилась та.

Ася налила воды в чашку, подала Ларисе, напрягаясь, пытаясь выставить щит стрелам, которые та явно намеревалась спустить со своей тетивы.

— Что это за штука у тебя? Шахматы?

— Нет, нарды…

— Ты что, в нарды играешь?

— Иногда.

— С Лёнчиком, небось?

— И с ним тоже.

— Да не злись, я же не виновата, что он со мной был.

— Я вовсе не злюсь, и тебя не виню, с какой стати.

— И правильно делаешь…

Разговор очень скоро стал напоминать Асе сцену из спектакля, в котором играл Смолич. Играл, конечно, рубаку-парня, у которого всё всегда с девушками получалось, а вот с одной, что больше всех приглянулась, не выходило — не любила она его.

— Ты пришла… зачем? — спросила Ася, решив закруглить ведущий в какую-то опасную зону диалог и моля, чтобы не пришел Лёня, имевший привычку являться, когда вздумается.

— Я к Лёльке по делу забежала, но раз уж ты тут одна, скажу, как подруге, — объявила Лариса и сделала почти театральную паузу.

— Как… подруге?

— Ну ладно, не подруге, но как женщина женщине. Я ведь еду в стройотряд, ты же знаешь.

— Знаю, — мрачно кивнула Ася, содрогаясь от догадки о цели этого разговора.

— Ты не переживай, с Лёнчиком у меня все кончено.

Ася опустилась на стул, чувствуя противную дрожь в коленях. Она ненавидела себя за эту слабость — терять самообладание в критические моменты. Задним числом она, разумеется, всегда придумывала, что можно было сказать и как поступить. Махала кулаками после драки.

— Но… слушай, давай выпьем, у меня вино с собой, — вдруг предложила Лариса.

— Да нет, Лариса, ты что, я совсем не хочу.

Но та уже не слушала. По-хозяйски убрав чертежи, лежащие на столе, достала из пакета бутылку и пакет печенья.

— Штопор давай!

— Нет у нас штопора, — огрызнулась Ася.

— Ох, ну что за дела, сейчас найду, подожди.

Лариса исчезла за дверью, а Ася, морщась и злясь на себя, поставила на стол посуду и села, упиваясь желанием оказаться как можно дальше от собственной комнаты. Вернулась «подруга», откупорила бутылку и разлила прозрачную золотистую жидкость по кружкам.

— Знаешь, с вином проще сказать, вроде, расслабляет, — заявила Лариса, осушив свою кружку и закусив печеньем. — Я давно тебе признаться хотела, но всё не решалась, ты такая девочка, Асенька… Мы же ещё тогда, ну ты помнишь… с Лёнчиком поспорили. Я, кстати, проиграла спор, из-за тебя. А я в тебя верила, Аська!

Слова Ларисы закружились хороводом, завертелись вокруг, ударяясь о стены и стекло окна, возвращаясь, копошась и толкаясь. Ася глотнула кислого вина, от вкуса которого спазмом сжало горло.