Онлайн книга «Триктрак»
|
— Только избранным… — сказала она, глянув прямо в синие глаза, и задохнулась от ударившего в лицо горячего ветра. Откуда он взялся, этот ветер, здесь, на обшарпанной кухне общаги? — Значит, только избранным? — он шагнул к ней, остановился совсем близко так, что она почувствовала его дыхание. — И много у тебя избранных, Асенька? — Не очень… практически один… — она не успела договорить. На кухню с миской, благоухающей огурцами, и вопросом «Готово?» влетела Лёля. Влетела и замерла, увидев Акулова, стушевалась, заулыбалась, со стуком поставила миску на стол и удалилась, бросив через плечо: — Жарь всё, Утюгов пришел… Вечер выдался на славу: вчетвером умяли две сковородки жареной хрустящей корюшки, буханку рижского хлеба и осушили бутылку сухого вина, сухого настолько, что от кислоты сводило скулы. Слушали записи бардов Кукина и Клячкина — Акулов принес уже знакомый Асе магнитофон, а Утюгов — гитару. Разгулявшись, парни спели нестройным, но убедительным дуэтом: «Ах, гостиница моя, ты гостиница, на кровать присяду я, ты подвинешься…», «Каждый выбирает по себе…», «Не гляди назад…» и прочее, вплоть до «Губ окаянных». Девчонки то проникались трогательной лирикой, то краснели от двусмысленностей, то хохотали до боли в животах. Ася постаралась не сесть рядом с Акуловым, но вскоре каким-то чудесным образом он оказался рядом с нею, и рука его легла на её плечо. От этого прикосновения хмель и легкомыслие покинули Асю, словно шелуха, и она напряглась, сжалась, повинуясь дрожащей внутри струне. Лёня усмехнулся, — она не смотрела на него, но почувствовала, что он усмехнулся — но руку не убрал, а напротив, стиснул пальцами её плечо, будто утверждая некое своё право. Тем временем музыкальный репертуар вечера с бардовского, в пристрастии к которому девушки до сих пор не подозревали ни того, ни другого из своих гостей, сменился на англоязычную смесь рока и диско. Стол был отодвинут в сторону, и Лёня, вскочив со стула, картинно наклонил лохматую голову: — Позвольте вас пригласить на танец, сударыня… — и потащил Асю на узкий пятачок перед окном, где уже покачивались то ли в танце, то ли в объятиях Лёлька с Мишей. — Зачем ты ведёшь? — спросил Акулов, когда через пару минут Ася от волнения и смущения чуть не наступила ему на ногу. — Я не веду… — пробормотала она. — Именно это ты и пытаешься делать. Доверься мне хотя бы в трех шагах. — Хм…разве я.…? — Разве. Руку… дай мне руку. — Я не буду танцевать… — заупрямилась Ася, чувствуя себя полной идиоткой. — Будешь… — шепнул он, наклоняясь, и его губы будто случайно, словно невзначай коснулись её уха. — Это называется фокстрот, и это очень просто. Только не веди… Она пыталась, честно пыталась следовать за ним, ловко лавирующим между платяным шкафом, столом, кроватью и Лёлькой с Утюговым, которые самозабвенно целовались у открытого по случаю весны, корюшки и попойки окна. — Ты хорошо танцуешь, а я совсем не умею… — прошептала Ася, когда, обогнув упоённую парочку, они с Лёней вписались в проход между гардеробом и пустующей кроватью, той самой, на которой она застала его с Лариской, явившись так не вовремя. Ася встряхнула головой, отбрасывая предостерегающую мысль, тем более что на другой кровати Акулов, будто получив расплату, застал её с Веселовым, явившись так вовремя. Тем временем Лёня, в ритме танго, вывел её в крохотную импровизированную прихожую. Они оказались наедине, отделенные шкафом и вьетнамской шторой от второй половины компании. Пространство катастрофически сузилось, и фокстрот естественным путем скатился до общенародного танца «шаг налево, шаг направо, шаг вперед и шаг назад». |