Книга Триктрак, страница 71 – Ольга Болгова

Болтая ни о чём, отбросив опасные темы, они вышли к набережной Невы. Сумерки сгущались, волна прохладно и лениво поглаживала гранитные ступени бывшего причала. На Кировском мосту зажглись фонари, а на той стороне реки в отсветах догорающего солнца на фоне тёмной громады деревьев четко рисовался стройный орнамент решётки Летнего сада. Лёня потянул Асю к себе.

Было уже далеко за полночь, когда они, по настоянию Аси, вернулись во двор общаги. Посидели в обнимку на скамье под каштанами, на виду у светящихся окон.

— Теперь все будут говорить, что мы с тобой…

— Тебя это волнует? А до сих пор не говорили, Асенька-недотрога?

Асенька… она даже вздрогнула, вдруг сообразив, что он впервые за сегодняшний день назвал ее так. Словно отпустил грехи и дал своё прощение. Недотрога… хороша же у неё репутация!

— Ты смеёшься надо мной, — в который раз повторила она, злясь на свое занудство.

— Возможно, — неожиданно согласился он.

Он мог говорить что угодно, она всё прощала ему, желая сидеть вот так рядом, прижавшись к его плечу, с горящими от поцелуев губами, слушать его шепот и шорох листвы над головой. Она так любила его, непонятного синеглазого Лёню Акулова.

Но ничто хорошее не продолжается вечно, и надо было отпустить его и идти домой или к подругам — искать ночлег. Ася, с трудом подчинившись голосу разума, оторвалась от тёплого плеча и поднялась со скамейки. Лёня поймал ее за руку.

— Ты куда, Асенька?

— Домой, спать… поздно уже. Если, конечно, дверь откроют. И тебе ехать.

— А я уже не уеду, мосты развели.

— И что ты будешь делать?

— А что ты предлагаешь?

Приступ дежавю: вновь, отличаясь лишь в деталях, повторялась апрельская сцена. Планета вертится, и никуда от этого не деться.

Стукнула дверь, вытряхнув в ночную тишину шумную весёлую компанию.

— Бегом, быстрей, пока открыто!

Ася схватила Лёню за руку, и они бросились к входу.

Пока мчались по двору, по проходной, мимо что-то кричавшей вдогонку вахтёрши, вверх по скрипучей деревянной лестнице, она не думала о том, что происходит, охваченная азартом удачи, но, оказавшись у двери своей комнаты, застыла, словно вкопанная. В щели у замка белела записка, Ася вытащила и развернула тетрадный листок.

Ты надела мой плащ, я взяла твой. Ключ должен быть в кармане. Уехали в Парголово. Гони Ленчика прочь.

Леля.

Ася, ахнув, обнаружила, что весь вечер разгуливает в плаще подруги, хотя эта рассеянность извинялась временной потерей рассудка и идентичностью плащей. Они имели одинаковый размер и были сшиты в одном стиле, немного отличаясь в деталях кроя. Подруги приобрели эти плащи и керамическую бутылку бальзама «Вана Таллинн» во время однодневной поездки в столицу Эстонии.

Ася нащупала в кармане ключ и сжала его в кулаке. Она сама притащила сюда Лёню, и пути к отступлению уже практически не было.

— Ну что? — услышала она его голос. — Боишься?

Он опять насмехался над нею, но пока она искала достойный ответ, он взялся за ручку двери и подёргал.

— Заперто. Записка от Лены? Ну что, идём дальше? Может, у тебя ключ есть?

— Ключ? А… нет… да…

Ася вынула из кармана ключ, руки задрожали, она никак не могла попасть в замочную скважину, хоть делала это тысячи раз. Лёня решительно взял дело в свои руки, забрав ключ. Дверь открылась, и они вошли в комнату, но впереди влетело Асино трепещущее сердце.