Книга Триктрак, страница 7 – Ольга Болгова

— Ась, ты сделала мне чертёж?

Голос Валентины вернул Асю с театральных небес на грешную скамью в шумной аудитории.

— Сделала, — кивнула она и стащила крышку с картонного тубуса, обнажив тугой белый рулон ватманов.

Подруга и прежде с очаровательной легкостью эксплуатировала её — Ася вечно решала за неё задачи, сначала по вышке, затем по строительной механике и сопромату — а теперь положение Валентины просто взывало о помощи, и Ася не могла отказать подруге. Резковатая, прямолинейная Лёля тихо и громко возмущалась по этому поводу и даже пару раз поссорилась с Валентиной, но повлиять на подруг не смогла. Дружеские союзы часто складываются по какой-то небесной логике — один берёт, другой отдает, и это не хорошо, и не плохо.

Меж тем из глубин старинного здания раздался сначала дребезжащий, но постепенно набирающий силу звонок — традиционный сигнал к началу пары, — и аудиторию накрыла последняя предстартовая волна шума — обрывки разговоров, грохот стульев, смех, торопливые шаги — и брызгами разбилась о высокую фигуру показавшегося в дверях профессора Залыгина, знаменитого в узких кругах инженеров-строителей грузного красавца с бурной кудрявой шевелюрой. Он мгновенно заполнил пространство собой, своим зычным голосом и неизбывной энергией.

— Ну-те-с, товарищи студенты, начнём, как сказали бы в незапамятные времена, помолясь, но, поскольку, в наши времена мы так не говорим, то просто начнём! — загромыхал он, добравшись до своего места и шумно отодвигая стул. Усевшись, он водрузил на нос очки в толстой оправе и обвел аудиторию взглядом добродушного удава, получившего в личное распоряжение полста кроликов разной кондиции.

Сдача курсового проекта — не меньше, чем ритуал, а работа над ним — лебединая песня поколений, бережно передающих из рук в руки опыт, архивы и народные изобретения. Это особый мир не ведающих покоя чертежных досок, истёрзанных рейсшин, неуклюжих рейсфедеров, беспринципных лекал, принципиальных линеек и угольников, дефицитных чешских карандашей «Кохинор» — каждый на вес золота — и ватмана, матово-белого, впитывающего мягкую черноту графита; мир бессонных ночей и дралоскопов — творения неизвестного умника-лентяя. Такие изобретения, песни и стихи называют народными. Лампа под стеклом, готовый чертеж, лист чистого ватмана и сдирай все до последней детали, только не раздави стекло. Дралоскопы ходили по общежитию из комнаты в комнату, на пользование ими выстраивались очереди.

И веяние времени — расчет строительной конструкции на ЭВМ. Это означало записаться на ценное машинное время, достать перфокарту с программой, а затем в зале, под гул огромных вычислительных агрегатов, названных нежным именем Наири, ввести данные с помощью печатной машинки с заедающими клавишами и, если все прошло удачно, бездельничать пару часов, наблюдая, как машина выпускает многометровую бумажную портянку с расчетами.

Объяснив Валентине суть сделанного чертежа, Ася ринулась занимать очередь к профессору. После его вступительной речи аудитория слегка опустела — кто-то отправился в предбанник доделывать или досписывать курсовой проект, кто-то, заняв очередь, потянулся в столовую утолить вечный голод молодого организма. Желающих сдать проекты оказалось не так уж много.

— Жень, кто последний? — спросила Ася у вездесущего старосты их группы Женьки Несмелова.