Книга Святочный сон, страница 51 – Ольга Тартынская

Дюваль вошел в гостиную в своем обычном виде и присоединился к ожидающим. Первыми показались девочки. Лиза была наряжена кошкой, а Катя - ангелочком. Умильные возгласы и поцелуи последовали за этим явлением.

— Отчего нет Сони?- спросила Сашенька, отирая с глаз умильные слезы. - Это все ее затеи...

— Она непременно будет, - загадочно ответила Лиза.

Тут их прервали восхищенные восклицания: пред взорами собравшихся предстал Миша. Было от чего придти в восторг. На Мише красовался новенький, с иголочки парадный мундир кавалергарда, белый с красным. Восхитительны были высокие сапожки-ботфорты, начищенные до блеска. Грудь прикрывала блестящая кираска нужного размера, а вот голова утопала в огромной каске. Не взирая на это, Миша смотрелся подлинным гвардейцем. Восторгам не было конца. Посыпались вопросы:

— Как? Откуда? Каким образом? Каких денег это стоило!

— Это все мсье Дюваль! - гордо ответил герой.

Общество удивленно воззрилось на учителя, который принял отрешенный вид. Однако тотчас и сам раскрыл рот и округлил глаза: в гостиную вошла вся красная от смущения Соня. В обществе воцарилось молчание. Соня готова была провалиться сквозь землю, не зная, куда спрятаться от этих изумленных взоров. Владимир поднял брови, затем нахмурился. Дюваль улыбался во весь рот и, Соня могла поклясться, что в его глазах светился искренний интерес и даже, страшно подумать, восторг.

Сашенька, наконец, прервала затянувшееся молчание:

— Как замечательно, Соня! Тебя не узнать! Прекрасная идея!

Девочки прыгали вокруг Сони и хлопали в ладоши:

— Это мы придумали, мы! Правда, весело? Правда, Соня настоящая разбойница?

— Да уж, - усмехнулся Владимир, как-то по-новому разглядывая кузину. Такой Сони он не знал.

Молодая женщина заливалась румянцем и хорошела на глазах.

— Ты полагаешь, мне не стоит так рисковать? - жалобно спросила она кузена.

— Помилуйте, это превосходный костюм, - не утерпела Биби, - даже на балах при дворе я такого не видывала! Поезжайте, Софи, не колеблясь!

Сашенька с улыбкой кивнула головой, подтверждая слова подруги.

— А что ты скажешь, Володя? - все еще не унималась Соня.

— Скажу, что ты меня весьма удивила, - неопределенно ответил Владимир, все еще разглядывая кузину с новым чувством.

— Мадемуазель, не сомневайтесь, вы прекрасны! - сказал вдруг Дюваль по-французски, и теперь все взоры обратились к нему. Нисколько не смутившись, он подтвердил: - Вы украсите всякий маскарад.

Владимир неприятно усмехнулся:

— Поезжай, душа моя. Произведешь фурор.

7.

Проводив детей, взрослые собрались в маленькой гостиной. Явилась Марья Власьевна с огромным ридикюлем, из которого вынула горсть дорогих конфет:

— Вот, была у Ахросимовых на празднике, прихватила с собой угощеньице. Знатный был стол, богатый.

За конфетами последовали засахаренные фрукты, пастилки, рахат-лукум.

— Марья Власьевна, да как же это? - развела руками Сашенька. - Вы что, прямо со стола взяли конфеты?

— А то как же? - невозмутимо ответствовала Аргамакова. - Я всегда с собой ридикюль таскаю, чтобы вкусненькое припрятать. Теперь вот и вы попробуете ахросимовских сластей, и детям останется.

Владимир расхохотался, не боясь обидеть Марью Власьевну, а Биби тотчас отведала рахат-лукуму. Гостья не оскорбилась, она предложила составить партию в вист и скрасить вечерок. Разложили ломберный столик и расселись вокруг. Сашенька с утра чувствовала себя скверно: ее подташнивало, кружилась голова. Ей ничего иного не хотелось, кроме как лечь в постель, однако долг хозяйки удерживал бедную даму за карточным столом. Не было сил наблюдать, как искокетничалась Биби с Владимиром, как он, прежде всегда такой чуткий к ее настроениям, не замечает состояния жены. Сашеньке хотелось плакать, а она улыбалась, выслушивая московские новости от Марьи Власьевны.