Книга Незримые тени, страница 124 – Дея Нира

Начало декабря принесло с собой первый снег. Стоял легкий мороз, отчего деревья и остатки травы покрылись белым тонким налетом, поблескивающим на солнце. Примерзшая трава, листья и мелкие веточки хрустели под ногами. Яблоневый сад стоял в оцепенении. Там, между голыми деревьями, он и нашел Софию.

Она повернулась к нему, заслышав шаги, и мужчина непроизвольно застыл, глядя на ее лицо с розовым румянцем. Одежда и прическа удивительно шли ей, подчеркивая природную красоту. Она не была похожа на ту, от которой хотелось бежать куда глаза глядят.

Жена непринужденно улыбнулась, будто ничего и не произошло, приветливо поздоровалась и завела разговор об урожае яблок. Антоний слушал ее смех, такой знакомый, радостный, и не мог взять в толк, что ему привиделось, а что приключилось на самом деле.

София заботливо спросила о детях, подводя к тому, что, несомненно, они правильно поступили, отправив их жить к тете Агате, и постоянно извинялась за свое ужасное поведение. Ей очень стыдно за то, что она выставила себя посмешищем и напала на Ханну. И просит Антония передать слова раскаяния бедной вдове, пусть та и не хочет ее видеть.

— Знаю теперь, что я не права, – произнесла она своим прежним голосом, грудным, но очень нежным. – Думала обо всем этом всю ночь, и мне понятно, что как прежде уже быть не может.

В ее глазах виделась одна покорность. Антоний мог бы в этом поклясться. Потеряв самообладание, он всматривался в черты такой знакомой ему женщины, пытаясь обнаружить обман, но не находил.

— Что-то в тебе изменилось, София, – ответил он, – но в любом случае это к лучшему. Очень рад, что ты прислушалась к моим словам. У меня будто камень с души свалился. Тебе лучше, как я погляжу?

— О, – сказала София, искренне улыбнувшись, – намного. Знаешь, я молилась несколько часов подряд, и какое-то озарение нашло на меня. Стало легко и спокойно.

— Вот как.

Первым порывом было приобнять ее, но он тут же одернул себя. София смотрела доверчиво, как ребенок. Все в ее облике казалось чистым и воздушным, как прохладный воздух, которым они дышали. И она словно была создана из этого воздуха, какая-то неземная и чудесная.

Антоний невольно залюбовался ею.

«Что за наваждение», – мелькнуло у него. На всякий случай мужчина чуть отошел в сторону и принялся наблюдать за воробьями, что прыгали с веток яблонь на землю и обратно.

Он бросил быстрый испытующий взгляд на нее.

— Должно быть, лечение дало свои плоды, – заметил Антоний. – Все это время Деметрий находился рядом и очень переживал за тебя. Я не слишком разбираюсь в том, что именно он делал, но, к счастью, это помогло. Он действительно гениальный врач. Вынужден признать.

— Верно. Он лучший из всех, о ком мне доводилось слышать. Деметрий всегда был таким с самого детства, всегда рядом, готовый на все ради меня. И сейчас он спас не только меня, но и всех нас.

— Безусловно, – согласился Антоний. – И я бесконечно ему признателен за это.

Они снова замолчали, думая каждый о своем. Молчание первым нарушил Антоний.

— Итак, ты согласна на развод и на мои условия?

— Это так. Я уже сказала, что для меня это очевидно. Жаль, что из-за моих нервных срывов пришлось принимать подобные решения. И, конечно, бедным детям не следовало всего этого видеть.