Книга Незримые тени, страница 125 – Дея Нира

Ее голос задрожал. У нее был вид маленькой испуганной девочки.

Антонию верилось с трудом, что еще недавно она смотрела на него как разъяренная фурия и хотела, словно дикое животное, вцепиться в него когтями. Ему снова захотелось обнять ее и утешить. Как же все-таки она прелестна!

— София, – произнес он под наплывом чувств, – поверь, я не хочу разлучать тебя с детьми. Я сделаю все, чтобы вы были счастливы и ни в чем не нуждались. Если твоя болезнь отступила, ты сможешь не только видеться с детьми, но и забирать их к себе. Ведь я был столь категоричен лишь из-за того, что опасался за них. Ты ведь понимаешь меня?

Радость и благодарность, что отразилась на ее лице, стали лучшим подтверждением его словам.

— Наша с тобой семейная жизнь окончена, но я бесконечно признательна за все, что между нами было. У нас трое замечательных детей. Я благодарю небо за них. И раз мы решили начать жизнь с чистого листа, у меня тоже есть предложение. Разумеется, если ты меня поддержишь. Бедняжки настрадались за это время, и я уверена, что они обрадуются, если мы сделаем вид, что в нашей семье воцарился мир и покой. Ты согласишься провести Рождество с нами? Уверена, что Деметрий нас поддержит и Марина тоже. Мы так давно не собирались вместе. Семья – это самое ценное, что у нас есть.

На какое-то мгновение Антоний задумался. Он хотел предложить то же самое Ханне, но София опередила его, и теперь отказать ей было бы не благородно с его стороны. А она смотрела так умоляюще и смиренно, что он решил пойти на небольшую уступку. В конце концов, у них с Ханной вся жизнь впереди и множество праздников, которые они проведут вместе.

— Хочешь пригласить брата с женой к нам?

Обрадованная тем, что муж не стал возражать, София принялась рассуждать о празднике, который они устроят, о подарках и о большой елке.

Это примирение поможет избежать трудностей, которыми могла бы встретить их судьба.

Всего одно Рождество. Шаг навстречу друг другу. Ради детей.

Это Антоний способен сделать.

Тем временем зима все более овладевала островом, щедро посыпая его колючей ледяной крошкой. Снег все падал и падал, прекращаясь на несколько часов, словно беря передышку, а затем вновь укрывал пласт за пластом окрестности и дома.

Из окон, куда ни глянь, открывалось бескрайнее белое пространство. Кое-где проглядывали скалы и темные силуэты деревьев.

Океан у этих берегов никогда не замерзал, но мимо маяка то и дело проплывали голубые льдины всех размеров – одна из тех угроз, с которой вынуждены мириться рыболовецкие шхуны и корабли. Северо-западный ветер мог дуть неделями, превращая прибрежные скалы в обледенелые нагромождения. Пытаться преодолеть их было истинным самоубийством, так что местные жители старались обходить их стороной и избегали пользоваться узкой тропой, что шла вдоль океана у края густого леса.

Суровые пихты и ели многочисленными рядами возвышались то там, то здесь – единственные зеленые пятна среди бесконечной снежной пустыни. Их пушистыми лапами горожане украсят свои жилища над дверьми и каминами, чтобы отогнать злых духов.

Терпким древесным запахом потихоньку наполнялись дома. Свежей смолой пахли нарубленные ветки и дрова, припасенные островитянами. Сосны и ели украшались бусами, конфетами и шарами. Самыми красивыми и ценными считались стеклянные с бисером. Их дарили в знак процветания и хорошего грядущего года.