Книга Влад, страница 195 – Дея Нира

— Поверьте, если бы я мог обойтись этими средствами, я бы так и поступил, – с горечью ответил Петру. – Сами подумайте: как я мог желать убить своего лучшего друга? С какой целью? Это бессмысленно!

— За долгие годы службы мне доводилось видеть всякое, к моему огромному сожалению. Порой люди превращаются в чудовищ, сами того не желая. В переносном смысле, конечно, – добавил он поспешно.

Петру ничего не ответил, нахмурившись. Он понимал, что все его слова бессильны. Чтобы поверить в существование того, что отрицал годами, нужно столкнуться с этим лицом к лицу. Он знал это по себе.

Скромный черный экипаж с клеймом жандармерии и военного ведомства Бухареста несся по дорожным ухабам. Солдат, сидевший на ко́злах, подгонял лошадей. Господин Моэску велел вознице как можно скорее доставить его в деревню, кипя от негодования, и тот предпочел не сердить пристава лишний раз.

Все кругом – лжецы, предатели! Любители сказок, чья фантазия перешла все мыслимые пределы. Если бы обходилось без преступлений – да пусть хоть с утра до ночи сочиняют свои нелепые небылицы! Но дело обстояло гораздо серьезнее.

Конечно, Моэску был крайне разочарован в господине Синешти. Как он надеялся на него, как ему доверял! И такой досадный промах! Ну ничего. Он еще выведет всех на чистую воду.

Экипаж с грохотом влетел в деревню и все же замедлился: возница опасался, что под копыта лошадей могут попасть местные. Не хватало еще этим подлить масла в огонь. Деревенские и так смотрят с ненавистью и презрением и только мечтают, как бы поквитаться с суровым чиновником из столицы.

Лошади остановились у дома, в котором жил пристав. У входа, как обычно, стояло двое-трое солдат, остальные несли патрульную службу, но несносные крестьяне улучали момент, чтобы провернуть свои грязные языческие делишки, которые прикрывали поклонением единому христианскому богу. Моэску был убежден: церковь не поощряла ничего подобного. Вменяемые святые отцы не устраивали проповедей о мороях и стригоях, сбивая с толку и без того безграмотное население. Жаль, ему больше не предоставили копий бесед того профессора с сумасшедшим Ботезату. Они показались ему довольно любопытными. И пожалуй, стоило направить новый запрос в судебный участок. Даже если они станут упираться. Он отыщет способ надавить на профессора. В конце концов, он не делает ничего дурного! Моэску даже испытывал раздражение, что каждый раз приходится преодолевать какие-то бюрократические препятствия и терпеть всякого рода проволочки. Именно потому в стране и не могли навести порядок должным образом. По его мнению, все нужно было делать гораздо быстрее. Тут бы пригодились еще несколько управленческих реформ.

Впрочем, хмурое настроение пристава несколько улучшилось, когда один из солдат передал ему запечатанный пакет. Он вскрыл печать и извлек долгожданный отчет касательно той уродливой лапы мерзкой твари, бывшей когда-то человеком.

Внимательно ознакомившись с изложенным, Моэску зашагал взад-вперед, нервно кусая губы. Из угла, обвешанного белыми с красной вышивкой рушниками, на него взирали лики святых. В их изучающем и строгом взгляде ему привиделась насмешка.

«Ты близок к разгадке, – словно говорили они. – Достаточно ли в тебе силы духа и веры, чтобы принять неизбежное?»