Книга Влад, страница 30 – Дея Нира

О, если бы вновь обрести тело… Сильные руки, губы, жаждущие поцелуев – страстных, крепких, жадных. До исступления, до крови…

Кровь… Кажется, он вновь и вновь сходил с ума, думая об этом.

Местные крестьяне, конечно, знали, как бороться со стригоями. Впрочем, ему было все равно. Стригои его не волновали. Он мог бы уничтожить их мановением пальцев. Он испытывал ярость, которая то трепетала внутри, то затихала. При жизни он научился терпеть и ждать, чтобы в нужное мгновение собраться для нанесения удара.

Он как-то попробовал призывать стригоев, чтобы те помогли ему выбраться из темницы, но, как только проклятые Богом ступали на освященную землю, их поражал удар молнии. Он оставил эту мысль. Что бы сделал глупый мертвец? Как бы забрался внутрь и освободил его? Нет, тут нужны были человеческие руки. Но никто не знал о тайне, которую скрывал высокий зеленый холм среди холодных гранитных скал.

И тогда, снова отчаявшись, он впадал в тихое оцепенение.

Несколько раз он слышал, как там, над ним, что-то происходило. До него доносились смутные человеческие голоса, но расслышать их как следует мешала проклятая темница.

Но однажды звуки стали громче и отчетливее. Он дремал, погруженный в воспоминания о нежных руках, которые когда-то обнимали его, о глазах, обещавших ему хранить верность даже на пороге вечности. А потом он ощутил тихое женское присутствие.

Знакомая красная тень мелькнула рядом. Зашелестели крылья – звук, который он слышал с рождения, – напомнив ему об обещании. О страшном договоре.

Нет! Видно, это морок! Его проклятие! Ангелы с небес издеваются над его болью, презирая за то, что он отступил от Бога.

Он слушал, слушал отчаянно, пробуждая видения. Этот певучий женский голос… Он будто знал его, хотя слышал впервые. Он желал метнуться к его обладательнице, снести все преграды между ними, вдохнуть запах ее волос, кожи. Прекратить свое ужасное одиночество и заключить ее в трепетные объятия.

Что за смертельная мука овладела им… Перед мысленным взором мелькнули заходящее солнце – символ утраты – и черная бездна, в которой пропали они оба.

«Думай обо мне! – кричало его потерянное в пустоте сознание. – Я здесь! Услышь меня! Ты нужна мне!» Но она ушла, испугавшись. Что-то почувствовала – злое, жестокое и беспощадное. То, что могло причинить ей боль и страдания.

Но теперь он снова ждал. После мрака и пустоты ему явилась надежда. Затем, оглушенный отчаянием и страстной мольбой, он расслышал, как совсем рядом раздались отрывистые голоса… и его темница сдвинулась с места.

Он замер, вслушиваясь. Что, если это снова грезы? Но нет! Он ощутил тепло человеческого тела и руки, касавшиеся грубой деревянной поверхности.

Тело! Живое! Горячее!

Кровь! Так близко! Он бы взвыл, закричал, но не мог. О, дотянуться бы, глубоко и жадно вонзить зубы в сочную плоть! И когда большой деревянный ящик, обитый тяжелым железом, обернули веревками, он понял, как нужно поступить, чтобы напиться прямо сейчас.

Бессмертное хищное сознание встрепенулось. Он собрал все свои силы, всю накопившуюся злость и, когда доверчивый человек начал подниматься по веревке, оборвал ее, с наслаждением услышав вопль страха и стук упавшего тела.

Он постарался, чтобы тело впечаталось в дерево и железо как следует… Сдавил его всей своей мощью… М-м-м… Человек погиб почти мгновенно, но его горячая драгоценная кровь тут же хлынула вниз.