Книга Влад, страница 4 – Дея Нира

Роженица с воплем перевернулась на бок, и повитуха снова кинулась к ней, чтобы обтереть вспотевшие лоб и шею. Она намочила тряпку в святой воде – верное средство! Оно не раз выручало, но отчего-то сейчас святая вода не принесла облегчения несчастной. Повитуха сама задрожала всем телом: если эта ночь завершится не жизнью, а смертью, она пожалеет не раз. Перекрестившись еще трижды, повитуха снова взмолилась всем святым, кого могла вспомнить. Она умоляла простить ее грехи, обещая совершить паломничество в монастырь, лишь бы ребенок скорее появился на свет невредимым, а мать осталась в живых.

Сквозь окна мелькнул яркий голубой свет, и почти сразу же дом сотряс внезапный раскат грома. Повитуха вскрикнула, но женщина на постели лишь жалобно застонала, протягивая руки вверх, точно звала кого-то. В стекла ударили тяжелые капли дождя, и ледяная стена воды хлынула на замерший в тревожном ожидании город.

Повитуха снова схватилась за пузырек с отваром, чтобы напоить им роженицу, но тут дверь скрипнула и приоткрылась. Повитуха замерла с пузырьком в руке, и подбородок ее задрожал, когда суровый взгляд священника остановился на ней:

— Что ты даешь ей?

Его спокойный, но грозный голос испугал женщину не меньше, чем раскаты грома. Святой отец хмурил густые брови и с недоверием вглядывался в полумрак комнаты, где смутно белело женское тело в длинной рубашке. Губы повитухи затряслись.

— Святой отец, – забормотала она, – госпоже совсем дурно. Я лишь пытаюсь облегчить ее муки…

Он покачал головой и остановил ее движением руки:

— Разве не сказал Господь наш, изгоняя грешных нечестивцев из Эдемского сада: «Умножая, умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей»? Каждая женщина несет на себе тяжесть первородного греха и проступка своей прародительницы. Ее муки оправданы грехом, и это значит, что никто не властен отменить справедливое решение. Или ты подвергла сомнению то, чему учит святая церковь?

Повитуха отпрянула, выронив пузырек, затрясла головой. Благие заступники! Не хватало еще немилости от верного служителя Господа. Ну что за испытания ей решила сегодня устроить судьба?! Святой отец снова оглядел содрогавшуюся на постели женщину и побледневшую повитуху.

— Молись. – Он воздел руки к небу. – Молись и делай свое дело. А я вознесу молитвы вместе с тобой, чтобы нас услышали.

Дверь за ним закрылась. Не выдержав дрожи в ногах, повитуха бухнулась на колени, обращая взор в угол с иконами. Кто, кроме Бога, поможет ей самой и несчастной госпоже? Кто прогонит крылатых тварей, чьи когти царапают крышу и стены, чтобы добраться до беззащитных людей? От волнения она путала слова, заикалась, не сводя глаз со строгих ликов святых. Их нимбы вспыхивали красноватым золотом от слабого пламени свечи, а мелькающие тени придавали живости лицам, отчего казалось, что они внимательно следят за действиями повитухи.

Поднявшись с колен, она вернулась к постели, чтобы осмотреть роженицу, и вскрикнула от радости: ребенок готовился появиться! Вот что значит снова уверовать! И она попросила прощения у Бога за свои слабость и малодушие, вновь и вновь совершая крестные знамения.

Внезапно роженица, прекратив глухо стонать, приподнялась на локтях, будто придя в себя, и встретилась взглядом с обрадованной повитухой.