Книга Влад, страница 96 – Дея Нира

— Что может быть хуже ваших суеверий и домыслов? – сердито спросил пристав. – Разве вы не понимаете, что, раскапывая могилы, можете способствовать распространению какой-нибудь заразы, но только не дьявольской, а вполне реальной?! Заболел один – заболеют сотни! Тысячи! Такое уже случалось во время эпидемий!

— Поэтому трупы иногда лучше сжигать, – хмуро подытожил старик. – Особенно те, которые вызывают определенные опасения.

— Трупы лучше не трогать и оставить там, где им и положено быть, – в земле! – отчеканил Моэску, снова раздражаясь. – Каждый, кто будет пойман при попытке осквернения могил, будет оштрафован и посажен в тюрьму. Подумайте: хотите ли вы из-за своих глупостей таких неприятностей?

— Мы понимаем, господин Моэску, что вы делаете свою работу, – мрачно проговорил один из обвиняемых. – Но отчего вы не хотите понять и нас? Вы живете в городе, у вас там все по-другому устроено. А здесь обитает то, что вызовет у вас усмешку, то, во что вы отказываетесь поверить. Может, вы и правы, что мы люди темные и необразованные, но наша жизнь, как и жизнь наших дедов и прадедов, показала, что существует страшные вещи. Это никакие не сказки.

Пристав устремил на него холодный взор:

— Хорошо, допустим, что вы правы. Но тогда отчего я ни разу не видел ни одного – как вы их называете? – стригоя или вырколака? Думаете, они нарочно избегают меня, уважая мою веру в науку? – Он хмыкнул и рассмеялся. – За все время, что я нахожусь здесь, хоть бы один вампир пожаловал меня своим присутствием. Они чего-то стесняются, видно?

— Вы смеетесь, а зря, – ровным голосом сказал старик. – Наверное, Господь бережет вас. Потому что не дай вам Бог или кому-то из вашей семьи встретиться с ожившим мертвецом. Мы боремся с восставшим злом как можем. Вы не должны винить нас за это. Сколько еще должно погибнуть людей, чтобы вы поверили, что зло существует и оно рядом?

Присутствующие закивали, как один, и даже перекрестились несколько раз. Они все молча глядели на пристава, но с каким-то скрытым презрением, потому что он не разделял их взглядов.

«Кажется, я теряю время», – подумал Георгий Моэску с досадой и размеренно произнес, повысив голос:

— Самое большое зло – это люди, которые сеют панику и заставляют других поверить в суеверные бредни. Я вам отвечу: кто-то убивает ваших односельчан, чтобы усилить раздор, внести смуту. Кто-то специально выставляет это в таком свете, чтобы заставить вас поверить в присутствие потустороннего, потому что вы не можете найти иного объяснения! Все, можете идти. Но более я не намерен терпеть это. Помните о том, что я сказал.

Он строго оглядел хмурые лица, осознавая, что крестьяне вовсе не намерены следовать его указаниям. Главное, что они должны были это услышать!

Моэску их предупредил в очередной раз, вовсе не желая сажать кого-то в тюрьму из-за нелепых верований, но, если подобное повторится, будет вынужден это сделать! Потому что сам свято чтит закон и намерен ему следовать.

Как же они раздражали его!

Пристав вошел обратно в дом, пройдя мимо двух солдат, стоявших на карауле, и хлопнул дверью.

— Темные, безграмотные неучи… – процедил он, переведя дыхание.

Именно такие случаи и должны сподвигнуть правительство ускорить проведение социальной и образовательной реформы. Быть может, тогда удастся искоренить в умах людей столь явное тяготение к суевериям. Одно дело – читать сказки и чтить традиции. Пристав вполне допускал определенное влияние фольклора и легенд на литературу, театр. Но, черт возьми, театр – это притворство! А тут – самая что ни на есть настоящая жизнь.