Книга Викинг и дева в огне, страница 13 – Галина Емельянова

Когда его попытались поднять, он отрицательно покачал седой головой в белом клобуке, с вышитым крестом. Прошло еще несколько мгновений.

Наконец он махнул выжившему монаху, тот помог подняться, с другой стороны владыку поддержал Северин.

— Господь через тебя посылает знамение, что это дело всей моей жизни, строить храмы на этой суровой земле. Выше и красивее, чем Киевские. Для того и спас. — Владыка перекрестился, глаза его смотрели не на тех, кто рядом, а будто сквозь время, в будущее. — Я буду молиться за тебя, варяг. Русские добро помнят..

И пошел к простой телеге, на которую положили завернутое в холстину тело. Владыка ушел вниз по мостовой, держась за края телеги, и долго слышалось, как он поет молитву, а монах ему подпевает.

Северин, вдруг подумал, что это даже лучшая смерть, чем в бою. Мученическая. Отец Нектарий говорил, что такие, воины Христа, сразу попадают в Рай.

Рай…А есть ли он? Но надо просто верить. Верить и жить дальше.

Наконец — то погоды встали хорошие, на полях крестьяне сеяли озимую рожь, освященными в церкви зернами, собранными на хлебный Спас. Солнце еще по-летнему яркое, но уже по-осеннему холодное, светило, но не грело. Дороги основательно подсохли, потому собрались в поход за данью. Перед дальней дорогой пусть и в свои земли, но оберег не помешает, рассудил Северьян и отправился к реке. На полпути он услышал пронзительный крик. Это ведь голос Васяты?!

— Отдай, это мое, даренное!

— А ты брешешь! Брехло брехло! — кричал другой отрок.

Варяг свернул от реки к деревне, и за кустами, на поляне, увидел четверых ребятишек. Двое, Васята и незнакомый отрок, дрались, а другие их подбадривали. В пыли валялся подаренный воином нож.

— А ну, стоять! — Голос у Северин вроде и не громкий, но такой, что у врагов мороз по коже, а тут мальчишки.

Он подбежал, и, расцепив руки дерущихся, развел мальчишек в стороны. Васятка был весь в пыли, из носа текла кровь, его противник, на голову выше, стоял с исцарапанным лицом.

— Эй, ты, — Воин показал на самого младшего. — Подбери нож, Ваське отдай. Это я подарил, запомнили?!

Малец подчинился, опасливо глядя на воина.

— А чо, мы ничо, — пробормотал он. Поклонившись воину, подтягивая штаны, троица удалилась вниз по тропинке к деревне.

Васятка, вытащил из онучи кожаный чехол, и спрятал нож, потом зажал пальцами нос, и громко задышал ртом.

— Пошли, — Северин схватил отрока за шиворот, и так, не отпуская ворота, притащил к реке. Там он сел на корточки и стал обмывать водой кровь с Васькиного лица.

— Больно, — захныкал тот.

— Терпи, что, как баба, ноешь.

Наконец кровь перестала капать.

Северин выпрямился и, хмурясь, чтобы скрыть улыбку, приказал: «Рубаху снимай, пока кровь не присохла, стирай».

Васька отшатнулся от друга, и не подчинился. Смотрел в землю, шмыгая носом.

— Сымай говорю! — И Северин дернул отрока за плечо.

— Сам сымай, — очень похоже передразнил мальчишка, и продолжил. — Мордофиля — дурак, да еще и чванливый

От неожиданности воин отвесил Ваське подзатыльник. Тот пошатнулся, но не упал. В огромных васильковых глазах сразу высохли слезы. С головы слетела соломенная шляпа, и из-под нее выпала длинная коса — русая, медовая.

Северин опешил, Васятка, а вернее Васа убежала куда-то в камыши, и затаилась, а он только через некоторое время пришел в себя.