Книга Викинг и дева в огне, страница 2 – Галина Емельянова

Валежник припасен давно, впрочем, на нем мужчина и сидел, пока не пришел юный рыбак.

Огниво воин всегда держал под рукой, поэтому скоро они сидели друг против друга, а между ними весело горел огонь. В медном котле, очень дорогом — это не глиняная плошка, булькало ароматное варево. Пшено и рыба. Мальчишка разбирался в местных травах, а может и в чужих огородах, поэтому сбегал и принес пучок укропа, да еще какой — то травы, и воин одобрительно кивнул новому знакомому.

— Я Северин, а ты?

— Васята.

— А ложка у тебя есть, Васята? — спросил Северин, доставая из-за голенища сапога, невиданную мальчишкой никогда, серебряную ложку на длинной витой ручке.

— Нет, — огорченно ответил тот.

— Запомни отрок, ложка для воина иногда важнее меча.

Похлебка уже сварилась, и Северин оставил котел в сторону, зацепив ручки пучками травы.

На том берегу, за туманом послышался девичий смех, всплески воды.

— Нешто русалки? — с придыханием проговорил отрок, раскрывая глаза так, что казалось больше и невозможно.

— А ты сплавай, проверь! — подзадорил его Северин.

— Вот еще, а ты русалок видел?

— Я когда таким как ты был тоже любил за девками подсматривать, — произнес воин грустно улыбаясь каким-то своим воспоминаниям. И надолго замолчал.

— Красивые, в твоей стороне русалки? — не выдержал молчания Васята.

— Да, смелые, в бою не предадут, и не сдадутся. Реки и моря у нас такие холодные, а им не страшно, настоящие валькирии.

Северин замолчал, и, дождавшись когда Васята устанет черпать варево, его ложкой помыл ее в воде. Котел он спрятал в камышах, нисколько не опасаясь за такую дорогую вещь.

— А я тоже плавать умею, — сорвавшимся на писк голоском сказал Васята.

— А эти, — кивнул воин в сторону противоположного берега. — Просто бабы, а бабы, все одинаковые. Ну, да ты еще это узнаешь.

Он засунул ложку за сапог и ушел.

— Даже не помог рыбу в мешок переложить. — Отрок постоял, в задумчивости и тоже ушел.

Но по пути он свернул не к городу, а к небольшой, в пять домов, деревеньке.

— Мишаня, — окликнул он, остановившись у крайнего плетня, за которым стояла неказистая, но еще крепкая изба.

Мальчишка лет семи выскочил из-за двери, одно ухо у него алело. Без порток, в вылинявшей рубашке, и босой.

— Что надо? — Он осекся, увидев Васяту.

— Там, в камышах, тебе покажу место, потаенное, никому, уразумел?!

— Конечно! — Мальчишка побежал без штанов, портки и пояс отобрала мамка, в наказание, чтобы без дела не сидел.

— Вот, — Васята, показал на мешок с рыбой. — Бери.

— Храни Бог.

— Все, и никому!!

— Северьян Сидорович, — вопил богато одетый купец, умоляюще сложив руки на огромном животе.

— Сигурдович, — хищно оскалившись, поправил его воин.

Они стояли на заднем дворе у амбара, где дружинники разгружали телеги с товаром.

— В прошлый раз в двух мешках овес прелый привез, а в одном вовсе солома с глиной. Поэтому сегодня такая цена. А если еще раз поймаю на обмане, суда ждать не буду, сам голову срублю. Ты меня знаешь.

Северин кивнув молодым дружинникам, проходившим свой испытательный срок, и пошел на ристалище. Вытоптанный посреди двора круг заняли сражающиеся, деревянными мечами, воины, те, что могутнее махали палицами с заостренными краями. Рубахи у всех промокли от пота.

— А не застоялся ли ты Северьян? Силушку не растерял? — Голосом похожим на гром, воина приветствовал въезжающий в ворота тысяцкий Ярец.