Книга Дражайший плут, страница 14 – Элизабет Хойт

— Вряд ли вас можно назвать инвалидом, — заявила она резко.

Сжав губы, Тревельон повел леди вниз по ступеням.

— Не знаю, миледи, как еще назвать того, кто не способен стоять, не опираясь на трость. Она фыркнула в ответ.

— Что ж, можете считать себя инвалидом — хоть я и убеждена, что это не так, но требую меня называть как угодно, только не добычей.

— Прошу прощения, если невольно оскорбил вас, миледи.

— В самом деле?

Он сдержал тяжелый вздох.

— Странно, что мои вполне обоснованные замечания показались вам оскорбительными, миледи.

— Право же, капитан, теперь я понимаю, отчего вы до сих пор не женаты.

— Серьезно?

— Да кому захочется, чтобы его считали добычей, особенно женщине.

Вероятно, разумнее сейчас отступить.

— Возможно, мое суждение показалось вам слишком категоричным, однако вы должны понимать, миледи, что исключительно дороги своему семейству.

— Должна? — Феба остановилась, заставив остановиться и капитана, поскольку он не хотел ее отпускать. — Отчего же? Родные любят меня — и я плачу им тем же, — но должна признаться, что испытываю дурноту, когда слышу, как меня называют вещью, пусть и драгоценной.

Тревельон с удивлением взглянул на нее.

— Многие мужчины видят в вас драгоценную добычу. Вы сестра герцога, наследница…

— И вы тоже? — перебила его Феба.

Он смотрел на нее, такую хорошенькую, страстную, способную свести с ума. Разумеется, для него она далеко не добыча: не будь слепой, увидела бы это давным-давно.

Он слишком замешкался с ответом, и, сложив руки на груди, леди раздраженно усмехнулась:

— Так что же, капитан Тревельон?

— Мой долг — охранять вас, миледи.

— Я спрашивала не об этом, капитан! Для вас я тоже просто ценный объект? Шкатулка с драгоценностями, которую нужно беречь от воров?

— Нет, — ответил он со всей серьезностью.

— Это радует.

Она положила ладонь на его руку, и ее прикосновение было как раскаленное клеймо на его коже, невзирая на слои ткани, которые их разделяли. Однажды он не выдержит, и когда это произойдет, она увидит, что он не каменный.

Ни в коем случае.

Но это случится не сегодня.

За последней ступенькой была травянистая лужайка, а за ней — сад леди Фебы, лабиринт выложенных гравием аккуратных дорожек, петляющих среди причудливых клумб с цветущими растениями. Тревельон никогда не видел подобных садов. Во-первых, тут росли исключительно белые цветы: розы, лилии, ромашки всех сортов и десятки других растений, названий которых он не знал, потому что никогда не интересовался ботаникой. Вторую особенность этого сада можно было заметить, только подойдя поближе: висевшее в воздухе густое благоухание. Тревельон никогда не спрашивал, но и без того было ясно, что каждый цветок, растущий в этом саду, источал собственный аромат. Каждому, кто входил в этот сад, могло бы показаться, что он вступает в будуар феи. В цветах лениво жужжали пчелы, а напоенный сладкими ароматами ветерок кружил голову.

Обернувшись, Тревельон заметил, как леди Феба буквально на глазах успокаивается: плечи расслабились, кулаки разжались, на сочных губах заиграла улыбка. Она подставила лицо ветерку, и он затаил дыхание. Здесь, в саду, наедине с леди Фебой, он мог смотреть на нее сколько душе угодно, ласкать взглядом нежный изгиб шеи, упрямый разлет бровей, влажные, полураскрытые губы.