Книга Дражайший плут, страница 15 – Элизабет Хойт

Капитан отвел взгляд, язвительно усмехнувшись собственной слабости. Девушка была прямой ему противоположностью: молода, невинна, полна жизни. В ее жилах текла голубая кровь, наследие многих поколений аристократов. А он далеко не молод, бывший солдат, циник и скептик, и кровь у него самая обычная, красная.

— Кто он? — ворвался в его мысли ее голос.

Ему пришлось прочистить горло, прежде чем ответить.

— Вы о чем, миледи?

— Как вы недогадливы! Разумеется, о том, кто за мной охотится. — Ее выразительное лицо сложилось в гримасу. — Кто он?

— А-а… — Под ногами хрустнул гравий — они ступили на садовую дорожку. — Очевидно, это был сосед вашего брата из Ланкашира, некто Мейвуд.

При этих словах она остановилась, обернулась к нему и сделала большие глаза.

— Лорд Мейвуд? Правда? Но он же старый — лет шестьдесят, не меньше. Что ему от меня могло понадобиться?

— Его светлость не знает наверняка, — задумчиво ответил Тревельон. После сегодняшнего разговора с герцогом многие вопросы так и остались без ответа, и ему было тревожно. — Возможно, лорд Мейвуд хотел заставить вас выйти за его сына.

Феба задумалась, нахмурившись, и ему показалось, что ее глаза прикованы к пистолетам, притороченным к ремням на его теле.

— Но лорд Мейвуд виновен? Нашли доказательства его преступления?

— Не совсем. — Тревельон помолчал. — На прошлой неделе лорд Мейвуд прислал вашему брату письмо с угрозами, а один из тех, кого я застрелил, оказался уроженцем Ланкашира.

Ее темные брови сошлись на переносице.

— Что сказал лорд Мейвуд, когда его призвали к ответу?

— Ничего, миледи, — признался капитан. — Он неожиданно умер сегодня утром от апоплексического удара.

— Ох… — Феба растерянно заморгала, осторожно перебирая в пальцах лепестки розы, словно это могло ее успокоить. — Мне так жаль.

— А мне нет, — жестко сказал Тревельон. — Если это означает, что вы теперь в безопасности.

Она ничего не ответила, и они продолжили прогулку.

— Итак, Максимус полагает, что с этим делом покончено.

— Да, миледи.

Герцог, казалось, обрадовался, что дело уладилось столь простым образом, но Тревельон радовался бы куда больше, если бы лорд Мейвуд признал свою причастность к преступлению. Он пытался убедить хозяина, что расследование следует продолжить, дабы выявить, не стоит ли за этим кто-то другой, но Уэйкфилд был убежден, что дело можно закрыть.

В отсутствие признания Мейвуда в голову Тревельона по-прежнему закрадывались сомнения, но он не делился ими с леди Фебой: не стоило тревожить ее, не имея особых оснований. Кроме того, он всегда был начеку, как и прежде.

— Ага, а вот здесь образовалась завязь, — пробормотала Феба, теребя в пальцах цветок, с которого осыпались почти все лепестки. — Нет ли у вас корзинки?

Его брови поползли вверх. Откуда у него корзинка, зачем она ему?

— Нет, миледи.

— Как недальновидно с вашей стороны, капитан, — все так же вполголоса отозвалась она и, достав из маленькой сумочки на поясе ножнички, срезала увядший цветок и протянула ему. — Держите.

Тревельон взял цветок и сунул в карман, за неимением того, куда его выбросить.

— Не видно ли других, которые тоже нужно срезать? — спросила она его, в то время как рука порхала над цветами.

— Есть еще один. — Он поймал ее пальцы, прохладные и такие хрупкие в его большой ладони, и коснулся ими осыпавшейся розы.