Книга Мое любимое чудовище, страница 72 – Элизабет Хойт

Шагая по дорожке, в какой-то момент он вдруг понял, что по мере приближения к театру, сам того не осознавая, ускорил шаг. Ему хотелось поскорее увидеть Лили теперь, когда рядом не было любопытных незнакомцев, странных архитекторов, а возможно, и ее сорванца сына и невзлюбившую его служанку. За долгие наполненные страхом, горем и болью годы в Бедламе он уже позабыл, каково это — просто находиться рядом с красивой женщиной: дразнить, флиртовать — и да, возможно, сорвать поцелуй.

Аполлон не знал, как она отнеслась к их поцелую и позволит ли поцеловать ее еще раз, но он определенно вознамерился предпринять попытку. Он потерял много времени, его уже не вернуть, а точнее — большую часть жизни.

Четыре года в заточении он вообще не жил, а существовал, пока другие развлекались с любовницами и даже заводили семьи.

Аполлон не хотел жить, и только сейчас, познакомившись с Лили, мисс Гудфеллоу, понял, что жизнь продолжается.

Уже приближаясь к театру, он вдруг услышал громкие голоса, а затем мужской крик, и бросился бегом.

Выскочив из-за деревьев, Аполлон обнаружил возле театра худощавого мужчину в фиолетовом костюме и белоснежном парике, стоявшего угрожающе близко к Лили, явно приготовившейся к прогулке: поверх алого платья была накинута шаль.

— …сказал же, что мне это необходимо, — горячился мужчина, почти касаясь лица Лили. Аполлон видел, как из его рта вылетали капельки слюны. — Ты никогда не продавала их самостоятельно, так что даже не пытайся.

— Это моя работа, Эдвин, — храбро ответила грубияну Лили, однако голос ее слегка дрожал, отчего глаза Аполлона налились кровью.

— Кто вы? — спросил он грозно, приблизившись к спорщикам и сжав кулаки.

Мужчина развернулся и, смерив его уничижительным взглядом, передразнил:

— Кто я? А кто ты такой, огромный бык?

Аполлон не обратил на его насмешки внимания: в Бедламе приходилось и не такое терпеть, — но ему очень не понравилось, как при виде его побледнело лицо Лили.

— Калибан, прошу. — Она стиснула руки так, что побелели костяшки пальцев. — Не могли бы вы прийти чуть позже? Примерно через полчаса?

Ее голос звучал слишком тихо, слишком сдержанно, словно она боялась спровоцировать мужчину, словно подобное уже происходило раньше и ей не понравились последствия.

— Ты знаешь этого… олуха? — Мужчина буквально выплюнул последнее слово, а потом запрокинул голову и зашелся злым смехом. — Клянусь, Лил, ты стала менее щепетильна в выборе любовников. Скоро и вовсе начнешь задирать подол перед простыми носильщиками, словно…

Окончание его злобной тирады потонуло в громком вопле от затрещины, которую ему отвесил Аполлон. Мужчина попятился и плюхнулся задом в лужу.

— Нет, не трогайте его! — закричала Лили, и Аполлона посетила неприятная мысль, что этот мужчина ей небезразличен.

— Не буду, — пообещал он спокойно, посмотрел на негодующего мерзавца, потом принял решение. — Но я так же не стану смотреть, как он вас оскорбляет.

В следующее мгновение он подхватил мужчину за шиворот и перекинул через плечо. С губ поверженного сорвался стон, и Аполлону оставалось лишь надеяться, что тот не исторгнет содержимое своего желудка ему на спину. Ведь тогда ему придется вымыться и надеть чистую рубашку, прежде чем вернуться к Лили.

Развернувшись, он вместе со своей ношей направился к пристани.