Книга Очаровательный повеса, страница 116 – Элизабет Хойт

— Успокойся и учти: я никуда не уйду, пока ты не расскажешь мне все.

Она немного расслабилась, словно его суровость успокоила ее.

— Есть кое-что еще.

— Говори!

Эва напряглась, собираясь с силами.

— Каждую весну, когда друзья герцога собирались в поместье, мама прятала меня. Нет, не в подземелье или какой-нибудь кладовке. Мы просто запирались в детской и делали вид, что не слышим, какие звуки доносятся снаружи. – Она вздрогнула. – А звуки были ужасными.

Аса нежно убрал волосы с ее лица, не сказав ни слова, и Эва судорожно вздохнула, прежде чем продолжить:

— Но однажды герцог прислал за мной. Мне сказали, что я должна украсить его… празднество, нарядили в новое платье, причесали и отвели вниз на ужин. Там, кроме лордов и леди, были женщины с улицы и дети, такие напуганные, что не могли даже плакать. На всех мужчинах были маски: ужасные маски с изображением оскаленных морд собак, леопардов, обезьян. И только герцог прикрывал лицо маской красивого мужчины с волосами, украшенными виноградной лозой. Угощение было изысканным, но я не могла есть.

Аса крепко держал ее в объятиях, и его широкая грудь стала для нее теплым щитом.

— Но герцог сказал, что я должна пить вино. Мне дали стакан, и я понемногу отпивала. Позже были танцы под музыку… очень громкую, и некоторые: как леди, так и лорды – снял всю одежду, кроме ужасных масок. А потом герцог впустил в зал своих охотничьих собак.

— О господи!

Ее дыхание стало частым и прерывистым, но она понимала, что должна все рассказать, чтобы потом забыть навсегда и больше никогда не видеть кошмаров.

— Собаки бросились к нам, детям, и мы побежали, поскольку больше ничего не оставалось. Раздался звук охотничьего рога, кто-то из детей упал, и собаки набросились на него. Было много крови, так много… я и не знала, что в маленьком ребенке может быть столько крови. – Она судорожно вздохнула. – Я побежала в надежде добраться до детской и закрыться там, но мешали тяжелые юбки. В зале было темно: все свечи по приказу герцога погасили – и я спряталась, но собаки все же учуяли и подбежали. Они дико лаяли, с их клыков капала слюна, я ощущала их зловонное дыхание. Казалось, еще мгновение – и они разорвут меня на куски, но кто-то из гостей рассмеялся и отозвал их, заявив, что теперь я принадлежу ему, что он поймал меня, как зайца. На нем была маска собаки.

Эва всхлипнула, и Аса обхватил ее лицо ладонями и прижался лбом к ее лбу, словно хотел передать ей часть своей силы и храбрости продолжать.

— Он сорвал с меня платье, схватил меня за ноги, развел их в стороны и засунул в меня пальцы. Было очень больно, и я закричала. Он ударил меня по лицу, и я увидела кровь: на его маске, на одежде, на волосах. Я думала, что этот дьявол убьет меня, но, на мое счастье, там был мой брат. Вэл вырвал меня из его рук, снял с себя рубашку и бросил мне, а потом подхватил на руки и унес. Я не помню куда, но оказалась в безопасности. На следующий день меня отправили в Женеву.

— Слава богу, – прошептал Аса, покрывая легкими поцелуями ее лицо, нежно поглаживая своими большими ладонями по голове. – Да благословит Господь твоего тщеславного, безумного, но преданного брата.

— Теперь ты понимаешь, почему я люблю его? Почему думаю, что и он любит меня?

— Да, – кивнул Аса. – Знаешь, я и сам готов полюбить этого ублюдка.