Книга Очаровательный повеса, страница 41 – Элизабет Хойт

— Разве у вас тоже есть ребенок?

Только сегодня утром две танцовщицы, подруги Полли Поттс, и одна актриса приходили попросить разрешения тоже привести своих детей в театр, поскольку их не с кем оставить. Эва не смогла ответить им «нет», после того как уже позволила это сделать Полли, хотя и немного опасалась гнева мистера Мейкписа, когда он увидит ораву детей, бегающих по театральным коридорам.

Возможно, ей придется нанять для них няню.

— Нет, у меня нет детей, – в некотором недоумении взглянула на Эву красавица-сопрано. – Я искала Асу. А вы мисс Динвуди, да? Мы с вами встречались. – Она улыбнулась. – Впрочем, вы могли меня и не узнать в одежде.

Эва слегка покраснела.

— Я узнала вас, мисс… э…

— Пожалуйста, называйте меня Виолеттой. – Красавица пожала плечами и, усевшись на стул мистера Мейкписа, сморщила прелестный носик. – Меня так все называют. Ну не сеньорой же меня звать, правда? Я ведь еще не старуха.

— Э…

Виолетта ткнула пальчиком в дверную ручку, которая почему-то лежала у мистера Мейкписа на столе среди бумаг.

— Вы не знаете, где он?

— Извините, нет. Мистер Харт как ушел час назад, так больше и не появлялся, – покачала головой Эва, покосившись на Жана-Мари.

Тот в своих любимых очках в форме полумесяца, которые придавали ему удивительно ученый вид, устроился в углу с книгой. Прижав палец к тому месту на странице, на котором остановился, телохранитель с неудовольствием заметил:

— Я думаю, он пошел к мистеру Маклишу: слышал, как он что-то говорил о черепице. Поискать его?

Бедный Жан-Мари уже несколько часов сидел на стуле в углу. Неудивительно, что ему хотелось размяться.

— Будь добр.

Телохранитель вышел, а вот Виолетта, похоже, никуда не спешила.

— Вы ведете счета, да? Меня всегда восхищали дисциплинированные умы. Боюсь, мне это недоступно. – Она пожала красивыми плечами и улыбнулась.

— Полагаю, вам это ни к чему, – осторожно заметила Эва.

Взгляд Виолетты неожиданно стал жестким.

— Математика мне, может быть, и не нужна, а вот о будущем думать, когда я больше не смогу петь, приходится. Никогда не знаешь, что будет завтра.

Эва содрогнулась, подумав, какой отчаянной может стать ее жизнь.

— Мистер Харт ведь заплатил вам достаточно за участие в опере, которой откроется новый сезон.

— Да, это так, – не стала спорить Виолетта. – Но если ему не удастся найти замену Скарамелле – причем в самое ближайшее время, – я буду вынуждена уйти. При всех своих несомненных достоинствах я не смогу петь за всех персонажей. И ни одна постановка не продержится целый сезон без кастрата.

Сказать на это было нечего. Рассуждения казались разумными и чрезвычайно хладнокровными, учитывая, при каких обстоятельствах Эва впервые встретилась с певицей.

— Я думала, у вас и мистера Харта… понимание.

Виолетта склонила головку к плечу.

— Я имела в виду… – Эва закашлялась, чувствуя, что ей категорически не хватает слов. – То есть вы были в его постели…

Виолетта откинулась на спинку стула и от души рассмеялась – громко, с удовольствием.

— О да! Мы той ночью предавались страсти, но это было несерьезно, понимаете?

Нет, Эва не понимала. Зачем отдаваться мужчине, к которому нет никаких чувств?

Виолетта, похоже, заметила ее смущение.

— Хоть он и весьма привлекателен, не находите? А сколько в нем энергии. Он такой живой, такой сильный!