Книга Очаровательный повеса, страница 49 – Элизабет Хойт

И лицо его исказила ярость.

Позже тем же вечером Бриджит Крамб открыла дверь Гермес-Хауса, и, обнаружив на пороге Малколма Маклиша в чрезвычайно взъерошенном состоянии, удивленно отступила. Архитектор часто приходил в особняк, поэтому домоправительница привыкла к нему, хотя обычно он являлся без пятен на сюртуке и строительного мусора в волосах.

— Мне необходимо написать его светлости, – заявил Маклиш, споткнувшись о порог. – Сегодня рухнула проклятая сцена. Одна из танцовщиц погибла.

Поскольку это было заявление, а не вопрос или приказ, Бриджит ни слова не говоря, повела молодого человека в кабинет герцога. Спотыкаясь, он поднимался за ней по лестнице. Бедняга казался совершенно измотанным, и ей стало его жалко.

Бриджит открыла дверь кабинета и сказала:

— Располагайтесь, а я принесу чай и легкие закуски.

Он благодарно улыбнулся.

— Да благословит вас Господь, добрая женщина. С раннего утра ничего не ел.

Бриджит кивнула и вышла.

В Гермес-Хаусе, как и во многих особняках представителей высшего класса, имелась лестница для слуг в задней части дома, которая скрывалась за дверью, обитой дубовыми панелями. По ней Бриджит и спустилась в кухню.

Миссис Браун стояла у большого кухонного стола и месила тесто.

— Приготовьте поднос с чаем и закусками для мистера Маклиша, – велела ей миссис Крамб.

— Да, мэм, – улыбнулась кухарка, женщина средних лет с вьющимися седыми волосами, которые она собирала в тугой пучок и прятала под чепцом. Ее нисколько не беспокоило, что ей приказывает такая молодая дама. – Бетси отнесет все наверх.

— Нет необходимости, – сказала Бриджит. – Я отнесу сама.

Миссис Браун никогда не задавала лишних вопросов и не подвергала сомнению распоряжения экономки, а просто их выполняла. Кухарка была начисто лишена любопытства, за что Бриджит была ей очень благодарна.

Кухарка подозвала одну из помощниц, которая что-то мыла в горячей воде. Девушка вытерла насухо руки и принялась готовить чай и закуски. Очень скоро поднос был готов, и миссис Браун передала его Бриджит. Поблагодарив кухарку кивком, экономка вышла, поднялась по лестнице, взглянула, как всегда, в одно из множества зеркал, которыми были увешаны стены, и с раздражением отметила, что чепец, всегда сидевший безупречно, слегка съехал на бок.

Когда она вошла в кабинет, мистер Маклиш что-то яростно писал.

Она поставила поднос рядом с ним, взглянула на письмо, успела разобрать три слова: «…возможно, намеренное вредительство…» – и отвела глаза.

— Да благословит вас бог, – выпалил мистер Маклиш, наливая себе чаю. – Всю вторую половину дня я помогал расчищать завалы.

— Похоже, что-то серьезное. – Бриджит немного встревожилась. – Известно, что вызвало обрушение?

Мистер Маклиш ответил, увлеченно намазывая булочку маслом:

— В точности нет, но некоторые доски, поддерживавшие сцену, были частично подпилены. Так мне сказал мистер Харт. Он подозревает, что это вредительство.

Бриджит задумалась. Получается, кто-то не хочет, чтобы «Хартс-Фолли» открылся, а значит, возникает закономерный вопрос: злоумышленники охотятся за мистером Хартом или самим герцогом Монтгомери?

Мистер Маклиш откусил от булочки и, запечатав письмо, передал его Бриджит, не преминув заметить:

— Не понимаю, почему его светлость не пользуется почтой.