Книга Очаровательный повеса, страница 88 – Элизабет Хойт

— О боже!.. – простонал Аса. – Одна только мысль о том, что ты трогаешь себя там… а потом увидеть это… Опусти пальцы ниже, позволь мне увидеть, как они станут влажными.

Происходящее шокировало. Эва не была уверена, что понимает, о чем он, но сделала так, как он просил. Складки и правда оказались скользкими и влажными. Ей бы смутиться, но ничего подобного она не чувствовала.

Во рту у нее пересохло, и она облизнула губы, вызвав у него судорожный вздох.

Аса, глядя на нее в упор, потребовал:

— Потри себя пальчиками и нащупай бугорок.

Эва стала двигать пальцами по скользким складкам. Ощущения были на удивления приятными. Она однажды уже трогала себя – неуверенно, украдкой, в темноте, – но теперь, перед ним, при свете дня казалась себе такой смелой, такой свободной… Прикосновение к бугорку заставило ее вздрогнуть.

— Вот! – простонал Аса. – Вот, Эва, моя дорогая девочка. Потри его, поводи вокруг пальчиком.

Эва закрыла глаза и стала водить пальцем по этому местечку. Ощущения были совершенно необыкновенными, на них отзывалось что-то глубоко внутри ее. Кожа стала очень чувствительной, почему-то стало покалывать ступни.

Все это было хоть и странно… но так чудесно.

Она открыла глаза и принялась наблюдать, как Аса ласкает себя рукой, откинувшись на стол. Его естество было направлено вверх, на пупок, головка блестела, и ей захотелось потрогать ее или… лизнуть.

От этой мысли она опять вздрогнула. На этот раз связь с местом, которое она теребила, была очевидна.

Аса заметил ее дрожь и заулыбался: зеленые глаза, казалось, излучали свет.

— Вот оно, дорогая, ты уже близко. Ты знаешь, какая ты там красивая? Розовенькая, пухленькая.

Эве показалось, что она задыхается, и тут с ней произошло что-то невероятное. Она словно взорвалась, из тела наружу устремился жар, тепло затопило конечности, потекло к пальцам. Это было восхитительно: на какое-то мгновение она даже лишилась способности думать, всецело отдавшись новым ощущениям.

Сквозь туман до нее донесся его довольный смех, а потом он излился ей на колени.

Аса чувствовал радость, разливавшуюся по жилам и пьянившую без вина, наблюдая, как Эва первый раз в жизни почувствовала себя на верху блаженства. Осознав, что она сделала это в первую очередь для него, он почувствовал странную нежность к ней, этой строгой девушке, ради него нарушившей множество запретов. Ему хотелось обнимать и целовать ее, чувствовать, как дрожит ее тело и как расслабляется…

Аса отвел глаза, до странности смущенный. Он хотел чего-то от нее, чего-то с ней, и в этом не было никакого смысла. Он показал ей, как испытать наслаждение, зашел достаточно далеко. Все еще сжимая свое достоинство в кулаке, чувствуя, как семя охлаждает пальцы, он желал большего, но при этом подозревал – и это было самое забавное, а может, и тревожное, – что это самое желание большего не было только физическим.

Издав протяжный вздох, Эва открыла глаза.

Она выглядела совершенно очаровательно: порозовевшая, с влажными приоткрытыми губами, блестящими глазами. Аса почувствовал, как орган в руке опять шевельнулся, и простонал от досады. Да и что она могла предложить?

Загвоздка в том, что это он сам уговорил ее на все эти эксперименты, разве нет? И сейчас, когда она принялась приводить себя в порядок и поправлять юбки, ему хотелось удержать ее руки, направить в другое место, чтобы взглянуть еще раз, всего лишь раз… Но ведь он уже убедил ее сделать то, о чем она, возможно, мечтала, и должен чувствовать себя виноватым.