Книга Пророчество Гийома Завоевателя, страница 46 – Виктор Бушмин

— Что, я так и сказал? – Робер засмеялся. – Я уже и забывать начал…

— А я, Робер, помню. Мне, ты просто не поверишь, часто снится это во сне. – Грустно заметил Гильом Рыжий.

— А мне вообще какой-то бред снится… – буркнул Робер, вспоминая свои кошмарные сны. – Это нас Бог наказывает за ниши с тобой выходки! Точно!

— Наплюй, брат! О-о-о! У тебя щит нашего отца! Здорово…

Робер смутился, несколько покраснев даже:

— Да вот, взял его… Он удобный, большой… – залепетал он, смущаясь. – У меня и меч отцовский с собой.

Герцог Робер осторожно, словно меч был стеклянный и мог расколоться, вынул меч из ножен. Гильом посмотрел на него, рукой погладил сталь клинка.

— Слышишь, Робер, подари мне меч отца? Пожалуйста…

Робер пожал плечами, выражая неуверенность:

— Гильом, брат мой. Ты же знаешь правила рыцарства. Меч всегда достается старшему сыну в семье. Ты, пожалуйста, не обижайся, но меч я тебе не отдам. Хочешь, я подарю тебе щит, броню и длинную датскую секиру, так любимые нашим отцом? Хочешь?

Гильом кивнул. Сердце его заполняла какая-то, доселе неизведанная им, нежная сила, толкающая его в странное, но светлое и уютное чувство спокойствия. Он кивнул:

— Я был бы счастлив, брат…

Робер обнял его. Потом герцог повернул голову к своей армии и крикнул своим зычным и громким голосом:

— Мир!!! Сеньоры!!! Мир!!!

Обе армии взревели криками восторга, поехав навстречу друг другу. Они пересеклись на середине поля. Рыцари обнимали своих знакомых, еще минуту назад бывших им противниками. Родичи встречались, отцы обнимали своих сыновей и племянников, священники крестили армии. Атмосфера всеобщего счастья и радости захлестнула поле, разлилось по всей равнине и затопило город Кан, на стенах которого люди свешивались со стен и кричали:

— Мир! Мир! Слава королю и герцогу! Слава!!!

Гильом и Робер распорядились, прямо тут, на поле возле города Кан, расставить шатры. Вечером состоялся большой пир в ознаменование мирного соглашения.

Все были рады, даже суровый аббат Абингдонского монастыря, что располагался выше по течению Темзы от Лондона, нормандец Ательгейм, более похожий на рыцаря, чем на монаха, произнес, крестясь:

— Слава тебе, Господи! Воистину, велика и неведома воля Твоя!

Он повернулся к своим рыцарям – отпетым рубакам, своим жутким видом пугавших все местное население, и сказал:

— Чего не радуетесь, бездельники? Это просто чудо! Вы думали, что Господь позволит пролить каплю нормандской крови? Совсем вы уже одичали в охране Виндзорского замка!

Рыцари, входившие в охрану королевского замка Виндзор и подчинявшиеся аббату Ательгейму, нехотя и натянуто улыбнулись.

— А, ну вас… – махнул на них рукой аббат Ательгейм, одетый в кольчугу и полное рыцарское снаряжение. – Совсем, понимаешь, разучились радости жизни!..

Архиепископ Руана Може, на правах брата покойного Завоевателя, благословил Гильома и Робера, оставив их вдвоем для составления мирного договора. Епископы Лизьё и Авранша, вместе с ним присоединились к священникам английского королевства для обсуждения своих религиозных вопросов. Ансельм, архиепископ Кентербери, был рад миру, не меньше остальных…

Писцы быстро составили договор, по которому Гильом отказывался от претензий и притязаний на Нормандию, а Робер на Англию. Мало того, в случае, если Гильом умрет бездетным – он до сих пор не был женат, корона Англии должна перейти к Роберу Куртгёзу. Не забыли они и о младшем брате – Анри, прятавшемся во Франции у короля Филиппа.