Книга Пророчество Гийома Завоевателя, страница 49 – Виктор Бушмин

Король Филипп был высоким и красивым мужчиной в полном расцвете лет и природных сил. Он немного располнел, вернее сказать, раздался вширь, приобретя какой-то особенный мужской шарм самца-завоевателя. От него исходили какие-то неведомые ароматы или импульсы, вкупе с его историями о похождениях и «постельных» подвигах, заставлявшие трепетать женские и девичьи сердца. Средневековье, с его строгими взглядами на супружество, принижало и искусственно уничтожало само понятие «женщина». Многие мужья, что не редкость и в наше время, смотрели на своих жен, как на простой и бездушный предмет, мало заботясь о красоте и силе отношений между ними.

В головах рыцарства, грязного и дикого, малограмотного и грубого сердцем, еще не укладывалось понятие «победы» над женщиной посредством ума, красивых слов, поступков и жестов. Обычное насилие, похищение «выгодных» невест часто приводили к долгим и многолетним войнам, смахивающим на итальянские вендетты. Если жених был беден, он мог без зазрения совести жениться на страшной уродине, хромой, кривой. Она могла быть вообще дурочкой. Лишь бы за ней предложили хороший кусок в виде земель, замков и титулов. О красавицах вообще разговор был особый, тут уже отцы размышляли над тем, как бы «дешевле» продать свой «товар», получив при этом выгоду в политическом и военном смыслах.

Но, как только эта красавица выходила замуж, и ее не обходила стороной участь грубого и, частенько, безразличного отношения к ней, ее молодости, уму и красоте.

Женщины Средних Веков, как и любые другие женщины, хотели, томились и искали красоту, любовь, чуткие ухаживания. Они ждали радость любви, любви всепоглощающей, способной завести ее в глубины чувств, способной толкать ее на преступления, измены и предательства к нелюбимому супругу. Они ждали настоящей, страстной, жгучей, чувственной любви.

Филипп Французский, пожалуй, одним из первых понял, что грозный, грязный, вонючий и страшный образ мужчины-самца вряд ли способен пробудить чувства любви у женщины, разве только у какой-нибудь полусумасшедшей или морально испорченной.

Его покойная мать, Анна Киевская, дочь известного русского «короля-князя» Ярослава Мудрого, вместе со своими пристрастиями и привычками принесла на землю Франции страсть к красоте, чистоте, благоуханию и свежести. Да, «восточные» княжества, покоренные скандинавскими норманнами, вместе с христианской религией впитали в себя и некоторые, чисто восточные, традиции. Среди некоторых восточных традиций был «культ» чистоты тела, который культивировался и в Древнем Риме, но, с приходом варваров, был постепенно утрачен и практически позабыт. Культ чистоты, с использованием благовоний, посещением бань или мылен еще широко использовался в Византии и арабском Востоке. Но Запад Европы, дикий Запад Европы, уже позабыл о нем.

Полагаю, что мало эстетизма вызывает вид грязного, нечесаного и вонючего мужчины, видящего воду только во время преодоления рек на конях или вплавь, иногда слегка вытиравшего пальцы влажными полотенцами. Об особенностях «ароматов», источавшихся их телом или запахом изо рта лучше вообще умолчать.

Так вот, Филипп с раннего детства полюбил одну из «странных», как говорили франки, причуд его матери Анны – любовь к ваннам, чистоте и благовониям. Анна, к великому раздражению двух ее супругов – один из которых был королем Франции Генрихом Первым, а второй – графом де Валуа, тратила безумные деньги на обустройство бассейнов, мылен и покупку благовоний. Правда, ее супругам нравились ароматы, исходившие от Анны Киевской, но они раздражались, когда видели суммы счетов, представляемых к уплате из их казны византийскими или мусульманскими купцами.