Книга Прыжок леопарда, страница 110 – Виктор Бушмин

Филипп и сам ощутил пользу бумаг на собственной шкуре, когда однажды, после ухода в монастырь его отца, был вынужден столкнуть с грубой попыткой присвоения части его земель одним из ретивых и зарвавшихся соседей, вздумавшим прихватить, под шумок, у молодого наследника кое-что, как ему казалось, плохо лежащее. Филипп приехал к епископу и в его присутствии, вызвав, естественно соседа, зачитал вслух дарственную грамоту, подписанную покойным королем Филиппом и скрепленную печатью его сына-короля Людовика.

Сосед, вздумав артачиться, перешел на откровенную грубость, чего, в сущности, и ожидал получить де Леви. Епископ, не долго думая, отлучил разбойника от церкви и предоставил право де Леви объявить тому частную войну.

Ох, что тут началось! Филипп до сих пор с улыбкой вспоминал эту короткую, но весьма поучительную для соседа, войну. На того разом напали все рыцари, владевшие землями по периметру его лена, и наш несчастный и безграмотный феодал лишился не только спорного участка земли, но и еще трети своих владений, захваченных соседями.

— Да, бумага – это страшная сила… – отчего-то вслух произнес Филипп.

Гильом засмеялся и ответил:

— Это точно, брат мой! – Он быстро и торопливо заговорил, взяв для верности Филиппа за руку. – Я тут решил, можно сказать, был озарен, даровать нескольким городам хартии вольностей и муниципальных прав…

— Это что за *****?! – удивился Филипп, выругавшись и вытаращив на него глаза.

— Это, друг мой, не ******, а самое, что ни на есть верное дельце! Если оно выгорит – Тьерри лишится поддержки в трети городах Фландрии! Значит, наши силы увеличатся!..

— Ничего не понял… – расстроено пробурчал де Леви. – Какие, к черту, хартии? Что это за штуковина такая и с чем ее едят?..

— О! ты, я смотрю, и карту притащил! – Гильом протянул руку к самому большому рулону, лежавшему перед Филиппом. – Как раз во время! Давай-ка ее сюда! – Он развернул карту и, пробежав ее глазами для верности, хмыкнул, после чего заметил. – Ох, ну и проходимец этот твой немец-торгаш!..

— Во-первых, но не мой… – Филипп насупился и скрестил руки на груди. – А, во-вторых…

— А во-вторых, прости ты меня, если я что-то не так сказал. – Гильом снова приветливо улыбнулся и погладил его по плечу. Он жестом, не терпящим пререканий, прогнал писцов, которые тут же вскочили со своих стульев и, раскланявшись, выбежали из комнаты, придвинулся к де Леви и заговорщицким тоном, в котором чувствовались нотки хитрости и лукавства, сказал. – Фландрия, как ты уже понял, торговая страна! Нет, естественно, она еще и страна разбойников, наемников и прочей швали, но это, брат, уже второе, третье и четвертое. Прежде всего, – он посмотрел на закрытую дверь комнаты, – это страна торгашей! Значит, они любят считать свои деньги. – Филипп согласно кивнул головой. Ему уже порядком надоели дела купли-продажи, в которые он увязал буквально по уши, занимаясь комплектацией и пополнением армии. – Моя ошибка, – граф покорно кивнул головой, – и заключалась в том, что я, дав обещания соблюдать права и вольности, розданные моими предшественниками, сам же их и нарушил, оттолкнув от себя всех тех, кто любит и умеет копить и считать денье!

— Ну, ты и философ! – Филипп засмеялся. – Если бы тебе дать возможность читать лекции в парижских школах, ты наверняка бы затмил славу Абеляра!..