Книга Прыжок леопарда, страница 127 – Виктор Бушмин

— Я потерял семь рыцарей… – грустно ответил Филипп. – Семь благородных сеньоров сегодня сложили голову…

— Мы забальзамируем их тела и с величайшим почетом, сопроводив траурным эскортом, отправим домой. Я прикажу назначить их родителям или семьям пенсии…

— Спасибо, – грустно ответил де Леви, – только, к несчастью, этим ты их не вернешь к жизни…

— Такова жизнь, такова война. – Клитон тяжело вздохнул и положил руку на плечо товарищу. – Я прекрасно понимаю твои чувства и скорблю вместе с тобой…

В это время к ним подъехал де Ипр, соскочивший со своего взмыленного жеребца. Он сбросил на ходу свой шлем, стащил хауберк, сорвал чепец и, припав на одно колено перед Клитоном, громко и радостно крикнул:

— Граф мой! Мой дорогой кузен! Тьерри разбит наголову! Мои орлы преследовали его, как зайца, около двух лье! Вот, – он жестом приказал оруженосцам принести захваченные штандарты, – вот, ваша светлость, захваченные трофеи! – Оруженосец с невозмутимым видом бросил под ноги графа несколько знамен, принадлежавших воинству Тьерри де Эльзаса. Гильом рассмеялся и, схватив де Ипра за плечи, рывком поднял с колен, расцеловал и, сняв с себя большую и красивую золотую цепь, надел на шею.

— Благодарю тебя за верность, честь и отвагу!..

Гильом де Ипр гордо поднял голову и сказал:

— Отвага, мессир, в моей крови!..

Гильом весело рассмеялся и сказал:

— Кузен! Сегодня я видел не только отвагу, сегодня я увидел еще и отчаянную атаку, почти на грани лезвия!

Гильом де Ипр придал своему лицу важное выражение, подбоченился и ответил, немного переделывая слова старинной песенки:

— Я отчаянным родился и отчаянным умру! Если голову мне срубят – я баранью привяжу!..

Клитон, де Леви, Жан де Бриенн и остальные рыцари, стоявшие возле палатки графа, так и покатились со смеха, услышав веселые и задорные стишки старинной песни.

Гильом Клитон. Вытирая слезы, выступившие у него на глазах от смеха, отдышался и ответил:

— Повелеваю, мой дорогой кузен, чтобы отныне на вашем родовом гербе красовался атакующий баран! Говорят, что он весьма крепко бьет своей башкой!..

Гильом де Ипр поклонился и ответил:

— Это слишком большая честь для меня, ведь я – бастард!..

Клитон махнул рукой:

— Плевать я хотел на все причуды крови и гримасы нашей католической церкви! Я – государь и сюзерен твой! А значит, я волен делать то, что считаю важным и нужным! Твой герб отныне таков: на червленом поле атакующий серебряный баран с золотыми рогами и копытами!

— Вообще-то, мессир, у моего батюшки вепрь всегда считался родовым символом… – произнес в ответ де Ипр.

Клитон задумался, подперев рукой свой подбородок, подумал и ответил:

— Тогда, значит, будет так: щит дели пополам поясом золотого цвета, вверху будет твой кабан, а внизу пускай находится мой баран! Так, надеюсь, доволен?!..

— Доволен, мой граф и кузен. – Де Ипр величаво и с гордостью поклонился. – Я никогда не отступаю от клятвы, данной своему сюзерену. – Он щелкнул пальцами и крикнул, приказывая своим воинам, стоящим неподалеку. – Эй, орлы, тащите-ка сюда пленников!

Привели пленных рыцарей, захваченных отрядом де Ипра. Их было около сотни, все грязные и оборванные. Видимо, кавалеристы уже постарались, сняв с них все вооружение, украшения и ценности.

Граф прошелся вдоль их рядов и, презрительно плюнув себе под ноги, сказал: