Онлайн книга «Граф Таррагона»
|
— Сомкнуть ряды! – скомандовал Филипп. – Держать строй! Держать строй! Щиты плотнее! С Богом, братцы!.. Атака мусульман началась. Конники приблизились к кругу воинов, ощетинившему копьями и мечами, метнули в них копья и, развернувшись, уступили очередь следующей волне всадников. После пяти волн отряд Филиппа потерял пять человек, убитых или раненых копьями противника. Филипп понял, что враг просто расстреляет его и его воинов, поэтому решился на атаку, рассудив, что лучше погибнуть в открытом бою, чем дожидаться своей смерти, словно баран, стоя под ливнем копий врага. — Треугольник! – скомандовал он. – Вперед! С нами Бог!!!.. Воины, оставшиеся в живых после копейного обстрела, с криками бросились на врага. Они вложили всю злость, горечь и отвагу в свой боевой крик, вызвав легкую растерянность среди передних шеренг врага, не ожидавшего такого неожиданного и безрассудного поступка от окруженного и, безусловно, обреченного на гибель противника. Рыцари и мусульмане из отряда Исмаила врубились в их ряды, круша головы врагов мечами, секирами и шестоперами и оставляя за собой широкую кровавую борозду из исковерканных тел, отрубленных голов и рук противника. Тела некоторых еще трепыхались и дергались в предсмертной агонии, а отряд шел вперед, все глубже и глубже вклиниваясь в их смятые ряды и лишая себя даже малейшей надежды на спасение. Христиане знали, что их ждет, ведь мусульмане никогда не щадили их на поле битвы, выстраивая после победы огромные пирамиды из отрубленных христианских голов. Мусульманам из отряда Исмаила тоже не приходилось рассчитывать на милосердие – они, встав под знамена неверного, стали изменниками в глазах своих соплеменников. Сюркот Филиппа был разорван в нескольких местах. Один из убитых им мусульман, падая, провел по его груди своей окровавленной пятерней, оставив на желтом сюркоте четыре кроваво-красных зигзага, почти вертикально волнистыми линиями опускавшихся вниз к его поясу. Филипп даже не оборачивался назад, молотя своими двумя шестоперами шлемы, щиты и груди врагов, вертелся, как волчок, уклоняясь от их ударов, сыпавшихся на него со всех сторон и стараясь подставить под них свой щит, заброшенный за спину. Он уже видел седого мусульманина, сидевшего на ослепительно-белом арабском скакуне позади рядов своих пехотинцев. Их взгляды на мгновение пересеклись, и Филипп почувствовал, как вздрогнул и побледнел его противник. Так теряется и пугается волк, встретившийся в лесной чаще с разъяренным львом. Мусульманин что-то завопил истошным голосом, указывая рукой, в которой была зажата кривая сабля, в его сторону. Филипп, воспользовавшись секундой, бросил взгляд через плечо – Абдалла, которого прикрывал один оставшийся в живых мусульманин из отряда Исмаила, отбивался от наседавших на него врагов. — Прости меня, отец… – тихо произнес сквозь сжатые зубы Филипп и, собравшись с последними силами, бросился к предводителю мусульман, намереваясь убить его. – Прости меня, Господи… Враги бросились на него со всех сторон, так бросается остервенелая свора собак на окруженного медведя. Несколько ударов он отразил, но два удара, почти одновременно пришлись на его кольчужный капюшон, рассекли звенья кольчуги и, оглушая рыцаря, разрубили кожу и мышцы на его лице, заливая глаза кровавой завесой глаза. |