Книга Узник Кардиффа, страница 77 – Виктор Бушмин

Он зевнул, подошел к своему жеребцу, вынул из седельной сумки рог, украшенный грубоватой бронзовой ковкой, деловито повертел его в руках, продул как следует, после чего подозвал к себе нескольких рыцарей и что-то тихо приказал им.

Глостер наблюдал за его неспешными действиями с такой злобой, что ему самому казалось, будто он слышит, как стучат его собственные зубы.

Рыцари быстро вернулись к де Ипру. Один из них высоко держал копье, к острию которого была наспех привязана вымаранная грязью или копотью (ночью неудобно было различить) рваная льняная выбеленная тряпица.

Гильом спокойно направился к мосту, разделявшему ворота цитадели и нижний город, осторожно встал за поваленной набок повозкой и, поднеся к губам свой рог, трижды протрубил в него.

«Только бы ты уже убрался из замка…» – пронеслось у него в голове…

Замок.

Филипп хотел уже спускаться вниз к герцогу, когда тревожный звук рога, показавшийся ему до боли знакомым, заставил его вернуться к бойницам куртины. Звук рога повторился еще пару раз – это был сигнал к началу переговоров.

Он, на всякий случай, прикрыл грудь щитом, лежавшим возле бойницы, и посмотрел вниз.

— Прекратить стрельбу! – Громко крикнул де Леви. Стрелки замерли…

Высокий стройный рыцарь направлялся к мосту в сопровождении двух крепких воинов, прикрывавших его щитами. Один из них держал в руке копье, на кончике которого болталась грязная белая тряпица – знак парламентеров.

— Что вы хотите?!.. – Филипп громко крикнул, адресуя слова к рыцарю.

— Мессир де Леви! Мессир Филипп! – Раздался снизу молодой, но грустный голос рыцаря. Филипп прямо похолодел, настолько знаком был ему этот голос. – Волею рока я, мессир Гийом де Ипр, вынужден начать осаду замка!..

Рыцарь снял со своей головы шлем, стащил кольчужный капюшон вместе с чепцом и, тряхнув своими светлыми, цвета спелой пшеницы, волосами, посмотрел наверх, пытаясь разглядеть среди тени зубцов крепостной куртины Филиппа де Леви.

— Гийом! Брат мой! – Филипп попытался вложить в свой голос всю холодность, но вид человека, с которым они вместе прошли многие опасности фламандской кампании, заставили его дрогнуть. – Каким ветром тебя занесло в эти окаянные места, дружище?!..

— Оммажем, будь он неладен, мой друг Филипп! Исключительно оммажем!.. – Гийом развел руки в стороны и деланно поклонился ему. – Как я понимаю, ни о какой почетной капитуляции не может быть и речи?!..

— Ты, как всегда, прозорлив, мой друг де Ипр!.. – засмеялся в ответ Филипп, хотя ему, как, впрочем, и де Ипру, сейчас было не до смеха.

Судьба, словно издеваясь или насмехаясь, решила столкнуть на краю Англии, среди вражеского населения и вообще друг на друга…

— Тогда, мессир де Леви и де Сент-Ном, – Гильом принял подобающую позу, – мы изволим осадить замок и донжон Кардиффа!.. – Он с грустью в голосе прибавил. – Я помню нашу клятву, Филипп!..

— Я тоже, Гийом! Прощай!.. – де Леви повернулся спиной к нему и украдкой быстро вытер слезинки, набежавшие на глаза.

— Храни нас всех Господь! – де Ипр поднес к губам рог и снова протрубил в него трижды, подавая сигнал к началу осады.

Когда он ушел от моста и скрылся за строением, Гуннар подошел к де Леви и, осторожно коснувшись его плеча, спросил:

— Вы знакомы с этим молодым сеньором?