Онлайн книга «Альбигойский Крест. На Тулузу!»
|
Бушар растерялся и не сразу нашелся, что ответить. Он машинально облобызал руку, протянутую ему епископом, после чего выдавил из себя на удивление скромным голосом: — Благодарю вас, отче, но Господь и Ангелы, кажись, охранили меня сегодня. Только, прошу прощения, брюхо зашиб, ударившись об обломок ланса его светлости де Родеза… — Граф Анри – истинный католик и верный вассал. – Вставил епископ Ги, молча наблюдавший за беседой. – Хотя, конечно, церкви надо разобраться в причинах, толкнувших столь славного католика биться среди еретиков… — В этом нет нужды, Ги. Ой, прости меня, монсеньор Ги… – Бушар ответил ему более резко, чем хотел. – Граф де Родез, как верный вассал, принял сторону своего сюзерена, но потом, после поединка, разорвал оммаж и уезжает в крестовый поход! — Какой, простите, поход? – Подозрительно и недоверчиво скривился епископ Ги. – Ничего не знаю ни о каких походах. Ерунда какая-то… — Нет, монсеньор, не ерунда! – Громко сказал де Марли и сверкнул глазами, заставив епископа Ги съежиться и втянуть шею. – Крестовый поход, направленный против Египта, проводит мессир де Бриенн!.. — Ах, этот поход… – еле слышно ответил епископ Ги и поспешил отъехать от группы воинов. – Я поеду беседовать с крестоносцами, кои лежат раненые в лагере. Им нужно утешение и сострадание. Передайте, пожалуйста, мессиру де Клэр, что я молюсь за него… — Не извольте беспокоиться… – зло ответил ему Бушар де Марли. Когда тот удалился, он повернул голову к Фульку и сказал, кивая на епископа Ги. – Ох, и надоел он нам всем, хуже горькой редьки! Только мешается и сует свой нос, куда не следует. — Успокойтесь, сын мой. – Фульк погладил Бушара по плечу. – Господь все видит, все слышит… — Интересно, монсеньор, – завелся Бушар. – а слышит ли Господь стоны людей, погибающих от ран, умирающих на поле непонятной битвы. Где одни франки, правда северные, убивают южных франков?.. — Мне и самому, сын мой. Порой не дают покоя такие же мысли… Оруженосец тихо подошел к рыцарю, сидевшему на вспотевшем боевом коне и тихонько дотронулся до его ноги, сказав: — Мессир, последний поединщик уже ждет вас… Де Марли развел руками, дав понять епископу что разговор закончен, протянул руку, закованную в кольчужную рукавицу, взял ланс и, поддав шпорами декстриера, надвинул поглубже свой шлем и крикнул: — У меня пропала охота рассуждать на темы философии, когда враг ждет!.. Он разогнал своего декстриера и сшиб несчастного катарского гвардейца, пронзив его насквозь вместе со щитом. Ланс треснул, но не сломался. Бушар раскрыл ладонь и выпустил копье, которое глубоко сидело в теле убитого врага. Катарский гвардеец не успел даже произнести имя. Он упал на траву и лежал на спине, широко раскинув руки. Шлем слетел с его головы, неуклюже перевернулся и покатился, приминая травинки. Глаза воина были широко раскрыты и смотрели в небо, словно ища ответ на многие удивительные вопросы, главным из которых была жизнь и ее смысл, если, конечно, он был, этот самый смысл… Бушар осадил коня, развернулся и, проехав мимо поверженного противника, взглянул на его лицо. Оно было молодым, немного наивным и, как показалось крестоносцу, удивленным. Страха не было на застывающем лице, а вот глаза, некогда карие и наверняка задорные, как-то растерянно смотрели ввысь. |