Книга Альбигойский Крест. На Тулузу!, страница 81 – Виктор Бушмин

— Я их всех! Одного за другим! Отрубал руки, ноги! А они, сволочи, стонали, но не рассказывали! А девственницы! Мы их захватили! Я роздал их товарищам, которые, видите ли, насиловать могут, а убивать нет! Это, для них – не благородное занятие! Они даже толком прикончить девчонок не смогли! Мне потом пришлось проходить и добивать их ударом меча! – Он снова зарыдал. – Еще они всю дорогу дулись и не разговаривали со мной! Словно я какой-то ужасный злодей или исчадие ада! Господи! Да за что мне такое наказание! Их вопли до сих пор у меня в ушах!

Бушар крепко обнял юношу, силой усадил его на стул и протянул большой кубок с вином:

— На, Гуго, выпей! Полегчает! – Юноша залпом выпил большой кубок. Барон налил еще два кубка. – Выпей! От души отойдет…

Сенешаль что-то шепнул Жильберу. Тот наклонился к одной из девиц и тихо стал нашептывать, кивая головой в сторону юноши. Девушка, ее звали Магдалина, тихонько встала и подошла к плачущему рыцарю, склонилась над ним и обняла, прижимая к своей большой и крепкой груди:

— Не бойся, Гуго. Ты можешь плакать. Я здесь, я возле тебя. – Она стала гладить его волосы, успокаивая нежным и трепетным голосом. – Пойдем ко мне, не бойся. Я утешу тебя, мой мальчик…

Магдалина накинула на плечи легкое покрывало и вывела юношу из палатки, отведя его в соседнюю, пустующую палатку, предназначенную Бушару де Марли. Гуго был подавлен. Она медленно уложила его на постель и легла рядом, обняла юношу и тихо прошептала:

— Засыпай, я с тобой…

Гуго глубоко вздохнул, уткнулся лицом в ее роскошные груди, вдыхая упоительный и головокружительный аромат, исходившей от тела девушки, тихо вздохнул и стал что-то шептать, постепенно засыпая. Магдалина нежно гладила его волосы, шепча своим нежным голосом какие-то приятные слова.

«Бедный мальчик, – грустно подумала проститутка, обнимая заснувшего рыцаря, – еще молоко на губах не обсохло, а уже столько крови насмотрелся. Храни тебя Господь, бедный…»

Она обняла юношу и тихо уснула рядом, прижавшись к его телу, которое вздрагивало во сне…

Ги де Леви вытер лицо руками и сел на постели. Он несколько раз покачал головой и произнес:

— Господи! Сколько еще судеб юных воинов надо переломать, чтобы прекратить это кровавое безумие… – Он окинул взглядом товарищей. Девушки, лежавшие рядом с рыцарями, грустно вздыхали и прятали глаза. – Матерь Божья! Нет уже сил!..

— Ги, друг мой и брат… – Жильбер прикоснулся к его плечу. – Ты – слуга своего сюзерена и должен с честью нести свой крест…

— Да-да. – Машинально повторил сенешаль, опуская голову. – Свой крест…

Тулуза. Лагерь крестоносцев. 1 октября 1221 года.

Ги де Леви проснулся рано утром, открыл глаза и застонал от ужасной головной боли, раскаленными щипцами сжавшей его виски и давившей изнутри на глаза. Боль настолько захватила рыцаря, что он осторожно уперся пальцем в свое веко и нажал, ощущая пульсирующие толчки крови. Сенешаль пошевелился, высвободил левую руку, на которой уютно пристроилась одна из девиц, машинально погладил ее прелестные округлости, встал и налил себе вина. Рука дрожала, проливая вино на скатерть, сохранившую следы ночи, прошедшей бурно и разгульно. Ги выпил залпом кубок, наслаждаясь терпким вкусом красного провансальского вина, потянулся, расправляя затекшие спину и плечи и повернул голову, рассматривая обнаженную девушку, мирно спавшую на его постели. Он погладил ее прелестные округлости и ощутил приятное возбуждение. Рыцарь прилег рядом с Жаннет, нежно обнял спящую девушку и поцеловал в шею. Волосы, растрепавшиеся за ночь, приятно щекотали его нос и кожу лица. Ги вдохнул удивительный аромат, исходивший от тела и волос, прикрыл глаза и, не в силах сдерживать свое возбуждение, осторожно, словно боясь разбудить и потревожить ее сон, вошел в ее спящее, но жаркое лоно. Жаннет улыбнулась, выгнула спину и, закинув руки за свою голову, нежно обняла его, прошептав что-то сквозь сон. Ее упругие круглые ягодицы плотнее прижались к нему, и она стала медленно просыпаться, двигаясь телом в ритм его движений.