Книга Альбигойский Крест. На Тулузу!, страница 84 – Виктор Бушмин

Наемничество разом изменило и перевернуло весь ход истории Европы. Они, словно неумелые и грубые маляры, которые своими кистями смешивают краски, не отдавая отчет, что, может быть, они совершенно не подходят друг другу, так круто замесили войну, что теперь юные рыцари, да молодые оруженосцы и пажи удивленно таращат глаза, не верят своим ушам и раскрывают рты, слушая рассказы старых рыцарей, помнивших славные сражения тех легендарных времен.

— Да, – сенешаль взял в руку один из кубков и стал вертеть его, рассматривая причудливую резьбу по серебру, – именно вас я купил в год смерти благородного сира Ришара де Кёрдельон. Именно в этот год я и потерял своих старых друзей – братьев Чезаре и Лучано Висконти…

Не успели слуги закончить расстановку посуды, как к сенешалю подошли Бушар де Марли и Жильбер де Клэр. Вчерашняя бурная ночь оставила и на их лицах свой неизгладимый отпечаток: оба рыцаря были хмурые и сонные, их головы, судя по темным кругам под глазами, болели не меньше, чем у Ги утром.

Сенешаль встал и, улыбаясь свой открытой и искренней улыбкой, поклонился и поздоровался с ними. Бушар что-то буркнул в ответ и плюхнулся на стул, затрещавший под массой тела рыцаря, а Жильбер, потирая пальцами виски, вздохнул и позеленел, увидев, как Ги приказал слугам разливать терпкое вино, напоенное ароматами Юга Франции. Сенешаль протянул им кубки, предлагая выпить за здоровье. Бушар проворчал что-то, наподобие: «Еще дна такая ночь, и мне пора в гроб…», но выпил свой кубок, морщась и кривясь, словно он съел незрелую ажанскую сливу, вытер губы и усы рукавом, поставил кубок на павез и, сложив руки на животе, умиротворенно смежил глаза. Его щеки постепенно розовели, а дыхание выравнивалось. Жильбер де Клэр, в свою очередь, превозмогая отвращение к вину, бывшее следствием вчерашнего загула, поднял кубок немного дрожащей рукой и молча, давясь и захлебываясь, начал пить мелкими глотками. Его глаза и лицо менялись, переходя из лиловых оттенков в бледность, а потом наоборот. Ги с искренним сочувствием наблюдал за англичанином, болея душой вместе с ним. Жильбер с большим трудом осушил свой кубок и словно обессилевший от неравной борьбы, свалился на стул возле сенешаля.

Пару минут воины сидели молча, приходя в нормальное состояние, после чего Ги решил заговорить первым, понимая, что сеньоры настолько измотаны гулянкой, что могут молча просидеть до самого вечера.

— Дорогие друзья, – тихим голосом заговорил Ги, проводя взглядом по лицам рыцарей. – События, приведшие нас под Тулузу, вынуждают к решительным действиям!

Жильбер с большим трудом открыл глаза и сказал:

— Да, особенно, после вчерашней ночи… – он изобразил на своем лице некое подобие кислой ухмылки. – Как бы нас не объявили вероломными сеньорами, нарушающими все каноны рыцарской этики.

Бушар сразу оживился, услышав такие выражения, открыл глаза и, вопросительно посмотрев на Жильбера, рявкнул:

— Это мы еще посмотрим, кто вероломный рыцарь!..

Ги развел руки, призывая сеньоров успокоиться, и сказал, адресуя свои слова, прежде всего, де Клэру:

— Э, нет! То, что учинили с моим сыном катары, разом перекрывает все обвинения, на которые осмелятся граф Раймон и его прихвостни! – Бушар кивнул с довольным видом, а де Клэр, наоборот, оживился, и стал внимательно слушать собеседника. Ги кивнул, приказывая слугам разливать вино и подавать мясо с овощами, после чего продолжил. – Так вот, сеньоры. У нас есть железные доводы, объясняющие наше нахождение под Тулузой. – Он снова оглядел рыцарей. – Во-первых, это открытая поддержка, которую катары оказывают графу и его семейству. Во-вторых, сам граф поддерживает катарскую ересь, сам епископ Фульк будет тому свидетелем. – Сенешаль выдержал паузу. – В-третьих, нападение на Христовое воинство, учиненное мятежниками возле аббатства Фанжо, является наглым вызовом, брошенным не нам, а Его Святейшеству папе Римскому! – Ги снова выдержал паузу, оглядывая рыцарей. Бушар с улыбающимся видом согласно кивал головой, а Жильбер, наоборот, задумался, почесывая свой подбородок. – И вы можете мне поверить на слово, сеньоры, что я найду еще с добрый десяток поводов, объясняющих наше пребывание под Тулузой. К примеру, игнорирование вызовов высшего сюзерена, адресованных графу де Сен-Жиль самим его величеством. А их наглая и грубая атака, когда мы только подходили к городу? Я уже молчу о покушении на убийство моего сына, которое дает мне право на ведение «частной войны» !..